Страшные истории на Хэллоуин

Содержание
  1. Истории для Хэллоуина
  2. Клуб полуночников: две дюжины страшилок для детей к Хэллоуину
  3. Детские страшилки на ночь к Хэллоуину
  4. Страшные истории с веселым концом к Хэллоуину
  5. Восемь страшных историй на Хэллоуин
  6. Подсолнухи
  7. Видео ИСТОРИЯ О КРОВАВОМ ОЗЕРЕ
  8. Ночная сказочница
  9. Эдгар Аллан По
  10. Твари
  11. Босх, Иисус, Сторонний наблюдатель
  12. Вид из окна на широкую улицу
  13. Видео ВЕСЁЛОГО ХЭЛЛОУИНА | Страшные истории | Страшилки
  14. Капель
  15. Видео Хэллоуин. Страшная рисованная история №56 (анимация)
  16. Видео Страшные истории на ночь — Сборник страшных историй. Страшилки. Хэллоуин
  17. Страшные истории на Хэллоуин
  18. Комментарий дня
  19. Вакансии Пикабу
  20. Рекомендуемое сообщество
  21. Пикабу в мессенджерах
  22. Активные сообщества
  23. Тенденции
  24. Когда малышка Салли засыпает, мы молимся, чтобы никто не умер
  25. В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать. Я никогда еще не был так голоден (часть 3)
  26. В местном супермаркете появились несуществующие товары. Странная мелодия привлекает в наш городок необычных Гостей (часть 2)
  27. Видео Страшные истории на Хэллоуин
  28. В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать (часть 1)

Истории для Хэллоуина

Четыре девочки возвращались домой с Хэллоуина в 2002 году. Они проходили мимо старого, заброшенного завода, который стоял рядом с полем. Говорили, что на этом заводе есть привидения и многие люди отказывались приближаться к территории завода. Когда девочки дошли до середины поля, одна из них сказала, что было бы интересно исследовать старый завод. Другие девочки сперва боялись и отказывались идти на этот завод, но одна из них, в конце концов, согласилась пойти на этот завод, так, забавы ради, чтобы потом похвастаться перед друзьями, какая она смелая. Две девочки перебрались через забор, а две другие остались ждать их. Прошло примерно 20 минут, оставшиеся девочки стали беспокоиться. Вдруг они услышали леденящие кровь крики со стороны завода. Казалось, что кричат их подруги, которые чем-то очень напуганы. Девочки, которые остались на улице, испугались и бросились бежать. Они бежали всю дорогу домой, не оглядываясь. Девочек, которые отважились пойти в ночь на Хэллоуин на завод, больше никто не видел. Завод по-прежнему стоит на том же месте, если вы решитесь проникнуть на его территорию в ночь на Хэллоуин, вы тоже исчезнете, и вас больше никто никогда не увидит.

В темную ночь на Хэллоуин, в 2003 году, водитель автобуса ехал по пустынной улице и увидел красивую девушку на обочине дороги. Он остановился на остановке, и она вошла в автобус. Женщина села в задней части автобуса, она смотрела прямо перед собой. Когда водитель автобуса посмотрел в зеркало, он заметил, что женщина смотрит прямо на него, не мигая. Но, когда он оглянулся, он увидел, что девушка сидит к нему спиной. Водитель сильно испугался. Он не мог понять, что происходит. На конечной остановке он открыл двери автобуса, но девушка не вышла. Она продолжала сидеть, не шевелясь, спиной к нему. Водитель направился к ней и увидел, что она закрыла лицо руками. Он пытался поговорить с ней, но она не отвечала. Он взял ее за руки и попытался увидеть её лицо. Девушка стала сопротивляться, но потом, наконец, заговорила. “Вам не понравится то, что вы увидите”, — сказала она и опустила руки. Ее лицо было страшно изуродовано. Куски мяса спадали с её лица, и в некоторых местах проступал скелет. Говорят, что водителя автобуса нашли на следующее утро, он лежал без сознания возле автобуса. Он две недели пролежал в коме, а когда очнулся, остался парализованным. Его поместили в психиатрическую лечебницу, а эту историю он поведал врачам в своей палате.

Это была ночь на Хэллоуин в 2004 году, одного маленького мальчика из школы забрал старший брат со своими друзьями. Они стали уговаривать мальчика пойти на кладбище со связкой гирлянд и разложить их на все могилы. Мальчик не хотел, чтобы его называли трусом, поэтому согласился на их уговоры. Это была безлунная ночь, и на кладбище было темным темно. Ржавые ворота кладбища со скрипом открылись, и мальчик осторожно вошел внутрь. Он посмотрел на часы. Была полночь. Час ведьм. Сжав крепче гирлянды, он пошёл на середину кладбища. Он дрожал от страха, но заставлял себя успокоиться. Он боялся, что если он вернется, не выполнив задания, старшие мальчики будут смеяться над ним. Медленно двигаясь по кладбищу, он ощущал, как будто кто-то или что-то наблюдает за ним. Наконец, ему удалось разложить все гирлянды. “Ну, вот и всё”, — прошептал тихо он. Вдруг, он почувствовал, как чья-то холодная рука легла ему на плечо, и страшный голос прошипел: “Ты забыл про мою могилу”.

В ночь на Хэллоуин в 2005 году 16-летняя девушка по имени Майя и ее друзья, Ирен, Кейт и Лесли, ехали на вечеринку за город. Ехали они, конечно, по шоссе. Автомобиль стал замедляться, так, словно у него закончился бензин, однако приборы показывали, что бак полон. Майя и Лесли вышли из автомобиля, чтобы проверить мотор. Когда они открыли капот, там лежала рука. Одна голая рука. Девочки были так напуганы, что даже кричать не могли. Лесли потянулась к руке, чтобы потрогать её, но рука вдруг ЗАШЕВЕЛИЛАСЬ! На этот раз они обе закричали, и Ирен с Кейт тоже выбежали из автомобиля с криками. Они сказали, что на заднем сиденье автомобиля появился человек без руки. Девушки бросились бежать, а автомобиль медленно поехал за ними. Майя позвонила по сотовому телефону своим родителям, а Ирен вызвала службу спасения 911. Когда полицейские и родители девочек прибыли на место, все четыре девочки вымокли в крови. Это была не их кровь. Полицейские обнаружили черный драгоценный камень в сиденье водителя. Сиденье было залито кровью. Девочки поехали на вечеринку, адресом которой оказался пустырь. На этом пустыре было много крови и чёрных драгоценных камней.

В ночь на Хэллоуин в 2008 году произошло массовое убийство. Была вызвана полиция, и два детектива отправились на расследование ужасного преступления. Стараясь не наступать на тела, полицейские сфотографировали все трупы. Один полицейский увидел на стене в комнате надпись, но не мог прочитать её. Подойдя ближе, он увидел, что надпись напоминает цифры «77348243», они были написаны кровью. Сфотографировав надпись цифровой камерой, детектив покрутил её в руках и показал её своему партнёру. Рассматривая фотографию, он случайно снова сфотографировал надпись вверх ногами. Он уже собирался удалить фото, как вдруг понял. Цифры на самом деле были словом. Это было слово Hell (АД).

На Хэллоуин в 2009 году два мальчика решили разыграть людей в их районе. Рядом с кладбищем там была небольшая дорожка. Они решили залезть на деревья, растущие друг напротив друга через дорогу, и, когда кто-то будет идти, они натянут леску и собьют с прохожего шляпу. Когда их первая жертва приблизилась, они натянули леску и сбили с прохожего шляпу. Прохожий в ужасе убежал прочь. Мальчики были очень довольны, что их шутка сработала, поэтому решили повторить её. Они увидели, как к ним приближается какая-то тень, и затаились. Когда тень поравнялась с ними, они изо всех сил натянули леску. Потом они услышали, как что-то упало, и увидели, как отрубленная голова покатилась по земле.

Новость отредактировал Supernaturalyst — 2-11-2021, 20:39

Клуб полуночников: две дюжины страшилок для детей к Хэллоуину

Рассказываем страшные истории для детей к Хэллоуину: от очень страшных детских сказок до смешных страшилок на ночь для детей и взрослых, которыми вы сможете удивить друзей в преддверии Дня всех святых.

Накануне Хэллоуина, Дня всех святых, который празднуется в ночь с 31 октября на 1 ноября, предложите друзьям устроить жутко увлекательный атмосферный вечер: украсьте комнату к Хэллоуину, не забудьте вырезать тыкву на Хэллоуин, оденьтесь в «хэллоуиновские» костюмы. А потом предлагаем поиграть в игры на Хэллоуин, посмотреть мультфильмы про монстров. Ну а для настоящей атмосферы Хэллоуина зажгите свечи, выключите свет, и по очереди рассказывайте жуткие истории.

Наверняка, у каждого в жизни происходили какие-то мистические и едва объяснимые ситуации. Но если вам посчастливилось обойтись без них, воспользуйтесь подборкой наших коротких страшных рассказов на ночь к Хэллоуину. Мы собрали самые реальные страшные рассказы на ночь и детские страшилки на Хэллоуин.

Детские страшилки на ночь к Хэллоуину

Детская страшилка: «Кукла в черном платье»

Одной девочке мать запрещала покупать кукол в черных платьях. Пошла однажды девочка в магазин покупать себе куклу. Все куклы были страшные, только одна красивая, но она была в черном платье. Девочка ее купила и принесла домой.

Вечером она положила ее в постель и легла с ней спать. Ночью мать услышала крик девочки. Она пошла к ней в комнату и увидела, что девочки нет на кровати. Мать заглянула под кровать, а там кукла в черном платье была с лицом этой девочки.

Страшная история для детей «Старухино пианино»

Жили-были мать, отец, сын и дочь. Дочь говорит:
— Мама, купи мне пианино.

Мать купила ей очень старое пианино в магазине у одной очень старой старухи. Она ночью стала играть. Играет, и вдруг из него руки тянутся и хотят задушить девочку.

На следующий день стал брат играть. Руки показались, и тоже старались задушить мальчика.
Через день отец стал пианино разбирать. Разобрал, а там — руки висят. Отец их сломал и выкинул. Закрыл пианино и решили они его вернуть в магазин. Пришли отдавать, и вдруг видят — там старуха, продавец — без рук сидит..

Страшная история для детей «Красные носки»

Мама послала дочку на рынок купить носки. Дала ей денег и сказала, чтобы девочка ни в коем случае не покупала красные носки. Когда девочка пришла на рынок, ей понравились только красные носки. Девочка решила, что почему бы не купить и красные?

Купила и решила сразу примерить. Вышла с рынка и надела их. На автобусе домой она не поехала, а пошла пешком, чтобы пройти по улице в этих носках. Но у нее скоро стали болеть ноги. Она решила, что это туфли ей натерли и пошла дальше.

Когда девочка подошла к дому, то ей стало так больно, что она упала. Мама выбежала из дома, увидела красные носки и скорей стала их снимать. Но когда сняла, то там остались одни обглоданные кости от девочкиных ног.

Страшилка для детей «Пиковая дама»

Три девочки вызывали Пиковую Даму. Налили в стакан воды и положили зеркало. Вытащили зеркало и сказали:
— Появись, Пиковая Дама!
В двенадцать часов ночи девочки слышат скрип и шаги. Девочка, которая училась в первом классе, вышла посмотреть. Её долго не было. Другая, которая в подготовительной группе была, тоже побежала посмотреть. Ее тоже долго не было. А другая, которая в старшей группе была, испугалась и залезла под кровать.
Утром пришла мама, видит, что вторая девочка лежит в ванной. У нее было три черных пятнышка на шее. А первую не нашли. Через три дня и нашли ту девочку в подвале. Она уже была мёртвой. У нее тоже было три чёрных пятнышка на шее.
Девочки вызывали Пиковую Даму. И если вода забурлит, то она появится. И вода забурлила. Она появилась. Чтобы она исчезла, надо было бросить на пол зеркало. А они этого не знали.

Детская страшная история «Фотография из колодца»

В одной пустыне шла экспедиция. И вдруг на пути — колодец. Одного геолога решили туда опустить. Его долго опускали, вдруг он дико закричал и задёргался.

Когда его достали, он был мёртвый и седой. Тогда вместо него опустили фотоаппарат. Фотоаппарат что-то сфотографировал.

Вот стали проявлять пленку. Проявщик взглянул на неё, страшно закричал и умер. Его помощник догадался сжечь фотографию, не заглядывая в нее. Он понял, что эта фотография может погубить сотни людей.

Так никто и не узнал, что же было там, в этом пустынном колодце.

Детская страшилка «Отпечаток ковра»

Однажды девочка пошла гулять и домой больше не вернулась. Родители не находили себе места. Никто не мог найти девочку.

В подвале одного дома ночью поднялся ужасный лай собак. Люди спустились в подвал и увидели на полу части человеческого тела. Это была та самая девочка.

Ее убил один ненормальный парень, который работал на мясокомбинате. Его бы не нашли, если бы не одно обстоятельство. Когда девочка умирала, она все смотрела на новый яркий ковер, который висел в комнате парня, он-то и отпечатался в ее глазах. А в милиции перефотографировали этот снимок и увеличили. Такой ковер был только у сумасшедшего.

Детские страшилки к Хэллоуину (фото)

Страшилка для детей «Парень по имени Джек»

Жил-был славный парень по имени Джек. Однажды Джек повстречался с самим дьяволом. Джек был не из пугливых и пригласил сатану выпить с ним по кружечке пива. В пабе он уговорил дьявола превратиться в монету, чтобы было чем заплатить за пиво. Сатана, недолго думая, обернулся монетой. А Джек взял да и положил на монету серебряный крест.

А крест, как известно, лишает дьявола сверхъестественных сил. И стал дьявол уговаривать Джека освободить его. А Джек и говорит: «Освобожу я тебя, но с одним условием — мою душу ты оставишь в покое, а когда я умру, быть мне не в аду, а в раю».

И вот Джек состарился и умер, а в рай его не пускают. Джек пошел к дьяволу, а тот сказал, что условие сделки нарушить не может и в ад его не заберет. А на улице темно, ничего не видно, и куда теперь идти Джеку, он не знает. Выпросил он у сатаны горящий уголек, вырезал из тыквы фонарь, положил в нее уголек и с тех пор ходит по свету, угольком светит.

Детская страшилка «Умерший мальчик»

Две недели назад я была в гостях у своей подруги. Неожиданно у меня возникла боль внизу спины с правой стороны, и я стала задыхаться. Подруга моя вызвала скорую помощь. Врачи быстро приехали и, осмотрев меня, сказали, что это почки. Я собрала свои вещи и поехала с ними в больницу.

По пути в больницу мне стало плохо, и я потеряла сознание. Открыв глаза, я увидела, что лежу в белой хорошо освещённой палате, с кислородной маской на лице и возле меня стоит мальчик с белыми волосами лет семи. Он подошёл ко мне, взял меня за руку и заплакал. Рука у него была очень холодная. Я ещё тогда удивилась, как могут у живого человека быть такие холодные руки.

Мальчик, немного постояв возле меня и отпустив мою руку, отошёл в сторону и над ним возник очень яркий белый свет. Он словно пушинка оторвался от земли и полетел вверх и исчез. Мне стало опять плохо, и я снова потеряла сознание. Открыла я глаза только на следующее утро, шестнадцать часов была в коме. Ко мне подошёл доктор и спросил, как я себя чувствую.

Я сказала, что лучше, чем вчера и рассказала ему вчерашнюю историю про мальчика. После услышанного мною рассказа доктор сказал, что этого не может быть, так как этот мальчик умер три дня назад.

Страшная история для детей «Моя бабушка»

Моя бабушка, которую я очень любил, умерла два месяца назад. Хотя мы с ней друг от друга находились в разных уголках нашей страны, я к ней часто приезжал в гости. Она была жизнерадостным и добрым человеком. На ее похороны приехать я не успел, приехал только через месяц.

В доме, где раньше жила моя бабушка, жила вместе с ней и моя тетя. Тетя поселила меня у себя и постелила мне в комнате, где раньше жила моя бабушка. Когда я уснул, то в скором времени был разбужен очень сильным цветочным ароматом. Этот запах был повсюду.

Я начал искать откуда происходит этот запах, но так ничего не найдя снова уснул. На следующее утро я рассказал все тёте. Мы поднялись ко мне в комнату. Она вдохнула этот ароматный цветочный запах, сразу мне сказала, что знает, откуда он.

Оказывается перед самыми похоронами моей бабушки, моя тетя искупала ее и помазала специальными ароматическими духами, от которых исходил такой вот именно цветочный аромат.

После этих слов я понял, что ко мне ночью приходила моя любимая бабушка, она хотела попрощаться со мной.

Страшная история «В память о Марине»

Была у меня подруга, звали её Марина. Она была самой настоящей подругой, никогда не предавала, если я с родителями ругалась, то всегда пускала к себе на ночлег. Так вот однажды я в очередной раз поссорилась с родителями и позвонила ей и спросила, можно ли к ней прийти. Она сказала, что будет очень рада мне, и я пошла к ней домой. Когда пришла к ней домой, она открыла мне двери, и я сразу бросилась к ней и зарыдала. Она спросила, что случилось, и я ей рассказала про свой скандал с родителями.

Она попросила, что бы я успокоилась и провела меня на кухню. Я выпила чай и успокоилась. Потом мы с ней поговорили о том, о сём, и она предложила остаться на ночь. Я с большим удовольствием приняла её предложение. Мне она постелила постель в одной комнате, себе в другой. Пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать.

Я долго не могла уснуть, глаза просто не закрывались, все думала про своих родителей, как вдруг услышала крик Марины: «Не надо, это не я». Я спрыгула с кровати и побежала к ней в комнату. Когда я зашла к ней в комнату, то увидела как Марина, схватившись за шею обеими руками, каталась по полу и кричала: «Это не я, это не я». Я подбежала к ней и стала бить ладонями по лицу.

Марина вроде бы отошла, открыла глаза и посмотрела на меня. В глазах у нее был ужас. Я у неё спросила, что случилось, на что она мне сказала лишь одно: «Он опять приходил».

Я её положила на кровать, налила воды в стакан и дала ей. Когда она пришла в себя, рассказала мне историю, которая повергла меня в шок. Как-то однажды летом она со своими друзьями решила поехать на озеро. Вокруг этого озера ходила дурная слава.

Поговаривали, что в нём живёт утопленник, которого зверски убили, а потом утопили, и что того, кто ночью купается в этом озере, он хватает за ноги и тянет на дно. Так вот Марина с друзьями приехала на озеро, стоял уже вечер. Пока разложили палатки, разожгли костёр, уже стемнело.

На улице было душно, поэтому Марина решила окунуться в озере. Разделась и поплыла. Вода была очень хорошая. Вдруг что-то ее обхватило за ноги и потянуло резко в низ. Она успела только крикнуть: «Помогите» и ушла под воду. Она открыла под водой глаза и увидела, что какое-то мерзкое существо держит её за ноги и говорит: «Это ты меня убила».

Дальше Марина сказала, что потеряла сознание и что очнулась она уже на земле. Спас её знакомый парень. Он увидел, как она что-то крикнула и ушла под воду, и он бросился за ней. Она всем рассказала, что с ней случилось, но никто ей не поверил. Сказали, что просто захлебнулась водой и появились галлюцинации. И после всей этой истории это существо начало являться к ней ночью.

Вот и сегодня к ней оно приходило. Она меня попросила, чтобы я завтра снова к ней пришла, так как очень сильно боится оставаться одна ночью. Ей нужно, чтобы каждую ночь с ней кто-нибудь был рядом, чтобы смог вытащить её из лап этого существа. Я ей пообещала, что завтра приду.

Мы спали до утра. Потом я встала, умылась и пошла домой. Наступал вечер, и я стала собираться к Марине. В мою комнату зашла мама и попросила, чтобы я посидела пару часов с младшем братом пока они сходят с отцом в кинотеатр.

Я согласилась, но предупредила, что останусь только на два часа. Они оделись и ушли. Я позвонила Марине и сказала, что приду через два часа. Она сказала, что будет ждать меня. Прошло два часа, но родители не пришли. Я начала нервничать. Прошел еще один час, но никого не было. Я достала книгу и стала читать её брату. Через пол часа мы с ним уснули.

Проснулась я оттого, что кто-то открывал дверь ключами. Открыла глаза и увидела, что за окном уже светит солнце. Я бросилась к двери и увидела, что там стоят родители. Они мне сказали, что в кино они встретили знакомых и пошли к ним в гости. Я сказала, что так не делается, и со слезами побежала к телефону. Набрала телефонный номер Марины, но мне никто не отвечал.

Я быстро оделась и побежала к Марине. Когда я подбежала к ее двери, то увидела, что она была открыта и, что в её квартире находилось очень много людей в форме. Я зашла в квартиру и увидела Марину. Она лежала прикрытая простынею на полу возле своей кровати.

Я бросилась к ней, но кто-то меня схватил за руку и спросил: «Девушка, что вы здесь делаете?». Я повернула голову и увидела, что за руку меня держит милиционер. Когда я ему всё рассказала, что и как, он мне сказал, что Марина умерла. Её задушили. С меня взяли отпечатки пальцев и отпустили домой.

Я прибежала домой, закрылась в своей комнате, легла на кровать и заплакала. Через несколько минут я уснула. Во сне я увидела розовую поляну и на ней стояла Марина. Я к ней подбежала, взяла за руку и сказала ей: «Извини меня, что я тебя не сберегла». Она мне ласково улыбнулась и сказала, что на меня она не обижается и что ей здесь очень хорошо. Она меня нежно обняла, поцеловала в щеку и исчезла. Через три дня прошли похороны. Я каждый день хожу на кладбище и приношу ее любимые цветы и до сих пор не могу поверить, что ее больше нет.

Детские страшилки к Хэллоуину (фото)

Детская страшная исотряи «Ночная прогулка»

Как то раз, поздней осенью родственники из соседней деревни пригласили нас, с моим младшим братом Патриком, к себе на Хэллоуин.

Собрав сладкие трофеи у всех соседей, а также вволю попугав их, мы двинулись назад.
Было далеко за полночь, полная луна светила ярким, мертвенно-белым светом из за которого низко нависшие над дорогой косматые ветки, казалось были отлиты из серебра, местами потемневшего от времени.

Воздух был насыщен влагой, накануне прошел сильный дождь, но сейчас небо очистилось и раскинулось над нами как бездонный колодец, опутанный яркой паутиной звезд. Казалось, все вокруг погрузилось в сон, не слышно было даже привычного пения сверчков, этих неутомимых скрипачей ночи.

Дорога, слегка поднимаясь, вывела нас к оврагу и закружила вдоль него, прижатая к обрыву ветхой оградой старого заброшенного деревенского кладбища. Громко смеясь и подшучивая друг над другом, мы старались отогнать липкий страх, медленно заползающий под рубашку.

— А знаешь, говорят, на этом кладбище похоронен кузнец Джек. Тот самый, что первым вырезал в тыкве ужасную морду и вставил туда свечку, сказал я.
— Враки, отозвался Пат. Не было никакого кузнеца, а байку эту, придумал хитроумный крестьянин, чтобы его тыквы лучше продавались. Вон, их по осени девать некуда.
— А еще, не унимался я, говорят, напугал однажды своей тыквой Джек самого дьявола. Тот так обиделся, что наложил на него проклятье: вечно в ночь на 1 ноября ходить по земле с этой дурацкой тыквой и пугать людей.
— Да не было никакого Джека, говорю я тебе, нечего мне тут.

Но закончить он не успел, из-за поворота показался незнакомец среднего роста с легкостью несший двумя руками огромную тыкву, из ужасного оскала которой лился на дорогу яркий оранжевый свет.
— Здорово, ребята, что испугались? Эй рыжий, я смотрю у тебя сердце колотится так, что скоро дырку в пузе пробьёт и на дорогу выскочит, громко хихикнув бросил незнакомец Пату.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут взгляд мой упал на большую лужу, разделявшую нас и незнакомца. В ней отражалась полная луна и огненная тыква, которую держал в руках незнакомец. Но она как бы висела в пустоте: ее хозяин в зеркале воды не отражался.

— Я толкнул локтем Патрика, но не успел.
— Заткни себе рот своей чертовой тыквой, выдавил из себя Пат.
— А вот это ты угадал. И насчет черта, и насчет тыквы, весело бросил парень. Он сделал какое-то неуловимое движение, и голова у него исчезла, как будто и не было ее вовсе. А на ее месте злым, вдруг ставшим белым огнем, засияла огромная тыква. Из ее глаз брызнул обжигающий свет, а оранжевые зубы оскалились в ужасной улыбке. И над оврагом разнесся очень громкий, глухой, исходивший если и не из тыквы, то уж точно не из человеческой глотки, дикий смех.

Так быстро в своей жизни я никогда не бегал. Мы спрыгнули в овраг и неслись, скользя по склону и ломая кусты. Как остались целыми наши шеи, для меня до сих пор остается загадкой. Видимо наша смерть не входила в планы того существа, что встретился нам на тропе.
Пробежав не меньше мили, мы дружно споткнулись о какую-то корягу и кубарем покатились по мокрому ковру опавшей листвы.

— Что это было, тяжело дыша спросил Пат.
— А сам не видел?, — прохрипел я.
Мы быстро потрусили туда, где должна была быть тропа. Вскоре, блеснул разрыв между деревьями и мы выбрались из зловещего места.

Страшщная история для детей Мертвая иллюзия

Учебный день закончился удачно. Я решил прийти и проведать мою подругу, так как она заболела и в школу не смогла прийти.
На часах было где-то 14:20. Мой дом находился напротив ее, и она всегда могла меня увидеть на кухне или же на балконе. Придя к ней, она ужасно обрадовалась, и мы сели с ней пить чай.

Потом я пошел в спальню смотреть телевизор пока она мыла посуду, через 5 минут она вошла в спальню и сказала, что мой отец уже приехал домой. Меня это сильно удивило, потому что мои родители уехали к своим родственникам и будут очень поздно.

Я вышел на ее балкон и от удивления застыл на месте, я увидел, что по моей квартире гуляет мой дедушка, который умер 7 лет назад. Остолбенев на месте, стал смотреть, что будет дальше. И вдруг я услышал, что моя подруга закричала от ужаса поняв, в чем дело. Успокоив её я начал одеваться как можно быстрее, — хотелось узнать, что же творится в моей квартире.

Она сильно меня упрашивала, чтобы я не ходил туда до возвращения моих родителей. И все же мне удалось её убедить, что ничего страшного нет, — просто показалось. Подошедши к своей двери, я внезапно заметил, что дверь была открыта.

Войди в прихожую, я пошел на кухню и увидел мою подругу на её балконе, она махала мне и давала знать, что все в порядке. И внезапно я увидел, как она закрыла рукой рот от ужаса. Потом в голове стало двоиться, ноги стали заплетаться, и в глазах помутнело.

Я попытался повернуться, но тут же упал. В сознание меня привели мои соседи, которых позвала моя подруга. Она рассказала, что та фигура положила руки на мои плечи, и я упал, после этого она затащила меня в комнату, а дальше она ничего не видела, я же до того момента как потерял сознания, ничего не помню.
Из моей квартиры ничего не пропало, да и соседи утверждают, что за это времени никто в мою квартиру не входил и не выходил кроме меня.

Невидимая машина

Позавчера вечером я возвращался домой с работы. Подходя к своему подъезду, я услышал ровный гул автомобильного мотора и оглянулся на звук. Гул стал слышнее, как будто машина выехала из-за поворота.
Но что было интересно, я никого не видел, а только слышал гул приближающейся машины. Шурша шинами, она проехала мимо, совсем рядом со мной. Она подъехала к моему подъезду. Остановилась. Внезапно в моём подъезде открылась дверь, но из неё никто не вышел.

Только послышались голоса, чьи-то возгласы и смех. Я ещё раз осмотрелся по сторонам, но никого не увидел. Мне стало как-то не по себе.
Неожидано кто-то с большой силой хлопнул автомобильной дверцей невидимой машины. Я услышал как зашуршали шины по асфальту, и звуки стали стихать, удаляясь от меня. Я еще долго стоял и смотрел в ту сторону, куда уплыл таинственный звук.

Страшилка для детей «Красное пятно»

Одна семья купила новую квартиру, но на стене было красное пятно. Его хотели стереть, но ничего не получилось. Тогда пятно заклеили обоями, но оно проступило сквозь обои. И каждую ночь кто-нибудь умирал. А пятно после каждой смерти пятно становилось еще ярче.

Детская страшилка «Воришка»

Одна девочка была воришка. Она воровала вещи и однажды она украла куртку. Ночью к ней в окно кто-то постучал, потом показалась рука в черной перчатке, она схватила куртку и исчезла. На следующий день девочка украла книгу. Ночью снова появилась рука. Она схватила книгу. Девочка выглянула в окно, захотев посмотреть, кто это берет вещи. И тут рука схватила девочку и, вытащив ее в окно, задушила.

Страшилка для детей «Красное пятно-2»

Жили мама и двое детей. Но однажды мама вернулась с работы с красным пятном на лице. С каждым днем это пятно росло все больше, заняло все лицо, и мама умерла. Перед смертью она велела своим детям ни за что не ходить ночью на кладбище. На следующий день ночью мальчик услышал голос. Он велел мальчику встать, одеться и идти на кладбище. Мальчик пошел и пропал. Его искали, но не нашли. Потом этот же голос услышала ночью и девочка. Она встала, оделась и пошла на кладбище.

Там ей навстречу вышла женщина в белом платье и с красным лицом. Это была мама девочки. Она протянула руки и хотела схватить девочку, но та увидела, что лицо мамы — это красная кожаная маска. Она схватила ее и сорвала с лица. Маска в ее руках закричала и рассыпалась, а мама поблагодарила дочь, что она ее освободила и пошла в свою могилу, а девочка вернулась домой.

Страшная история для детей «Белые тапочки»

Одна семья купила новую квартиру. Когда они переехали в нее, то увидели в прихожей белые тапочки. Они не стали их трогать. Ночью папа проснулся и услышал какие-то звуки, но ему показалось, что он ослышался и не стал вставать…

Когда все проснулись ночью, то увидели, что его нет, а на постели красное пятно. На следующую ночь то же произошло с мамой, а затем с дочкой и с сыном. Пришли соседи, поставили на кровать банку с литром крови и накрыли одеялом. Ночью раздался стук, затем к кровати подползла тапочка и выпила всю кровь.

Страшилка для детей «Ползающие занавески»

Маме очень захотелось купить голубые занавески, она пошла в магазин, но голубых не было и она решила купить черные занавески.

Ночью, только мама уснула, как черные занавески вытянулись и задушили маму. На следующее утро приехала милиция. Один милиционер решил узнать, кто задушил маму. Он остался на ночь в этой квартире и спрятался под диван. Только пробило 12, как занавески зашевелились и стали ползать по квартире. Они ползали, ползали, а когда наступило утро, снова висели на окнах. Милиционер утром разрубил черные занавески топором, из них полилась кровь и затопила квартиру. Ночью эта квартира сгорела.

Страшная история для детей «Черная ленточка»

Мать с дочкой пошли в магазин. Там продавались черные ленточки. Дочка попросила маму, чтобы она ей купила черную ленточку. Мать ей купила. Они пришли домой, и девочка ленточку повесила над диваном. Прошел день. Настала ночь. Все легли спать. Девочка легла на диван. Черная ленточка сползла с гвоздика на диван, обвилась вокруг шеи девочки и задушила ее.

Детская страшилка «Мой Джек»

Джек был моей любимой собакой и остался бы им, если бы не один случай, который всё перевернул. Гуляя с Джеком около полудня, я кинул ему мячик, который через пару тройку метров упал в открытый люк.

Джек бросился за мячиком и прыгнул тоже в люк. Я, подбежав к люку начал звать Джека. В ответ я услышал только жалобный писк. Тогда я достал из кармана зажигалку, начал ей светить и увидел жуткую картину. Моя собака была покрыта синей слизью и пищала. Ещё как назло у меня перегорела зажигалка, и я побежал домой за фонариком, потому что без света ничего было не видно.

Быстро сбегав домой, я подбежал с включенным фонариком к люку и начал светить. Но вместо своей собаки, я увидел только ошейник, который был в синей слизи. Куда делась моя собака и что это за слизь я не знаю.

Я очень скучаю по своей собаке и верю в то, что однажды он ко мне прибежит.

Страшная история для детей «Прозрачная голова»

Недавно моя бабушка рассказала мне историю, которая произошла со мной и с моей сестрой. Мне тогда было семь лет, а сестрёнке моей четыре года. В этот день наших родителей пригласили в гости. Они попросили бабушку, чтобы она с нами посидела.

Когда ушли наши родители, бабушка решила включить нам мультики, чтобы мы развлекались, таким образом, но я от неё убежал на кухню. Она, увидев, что меня нет в комнате, крикнула, чтобы я возвращался обратно в комнату.

Но я, ничего не сказав, остался стоять по-прежнему на кухне. Тогда бабушка решила сама за мной пойти. Когда она вошла в кухню, то увидела, что я стою возле ящика, в котором лежали ножи, а рядом со мной в воздухе была прозрачная голова её мёртвой матери.

Она умерла, когда моя бабушка была молодая. Я повернулся в сторону бабушки и сказал ей, что я только что разговаривал с ней, и она мне сказала, чтобы я не открывал ящик. И только я сказал эти слова, как прозрачная голова её мёртвой матери исчезла.

Моя бабушка на тот момент чуть не потеряла сознание от всего увиденного. Сейчас, когда прошло десять лет, и бабушка нам всё рассказала, я полагаю, что тогда призрак её матери просто спас меня.

Так как на тот момент если бы я достал нож, то мог бы причинить себе боль или чего страшнее просто случайно убить себя.

Детские страшилки к Хэллоуину (фото)

Детская страшилка «Ничего себе рыбалочка!»

Этот случай произошел со мной и с отцом на рыбалке. Как всегда в выходные мы с отцом собрались на рыбалку. Взяли снасти, наживку и, что-нибудь с собой покушать. Погода стояла прекрасная, словно созданная для рыбалки. Подошли к речке, разложились.
Приготовили снасти и закинули удочки в речку. Клев стоял не очень. Отец сказал, что пойдёт быстро окупнется, так как было очень жарко. Я остался дальше продолжать ловить рыбу. Буквально как только отец ушёл, у меня резко клюнуло, и поплавок ушёл под воду. Я потянул на себя, но какая-то сила потянула меня с удочкой в реку.

Я подумал, что это сом. Начал сопротивляться, было жалко терять удочку. Меня почти уже засосало в реку по пояс, решил выпустить удочку из рук, как вдруг эта сила резко отпустила леску, и я упал в воду. Я хотел быстро встать, но кто-то обхватил меня за ноги и потянул на дно.

Вот это была силище, меня как какую-то щепку тащило вниз. Я заорал и начал тщетно сопротивляться. И тут услышал голос отца: «Сынок давай руку». Отец прыгнул ко мне и схватил меня за руку. Но ему не удалось меня вытащить, очень сильна была та сила, которая тащила моё тело. Тогда он быстро выплыл на берег, взял из пакета нож и кинулся снова в реку.

Он подплыл ко мне. Вынул со рта нож, переложил его в правую руку и нырнул. Возле моих ног происходила настоящая битва. Через секунд пять я почувствовал как освободились мои ноги. Ещё прошло секунды три, и вынырнул отец с порезанной рукой. Теперь на берег я уже тащил отца. Когда мы подплыли к берегу и вышли на него, отец показал мне, что у него осталось в руке. Это был липкий кусок какой-то твари, не похожий ни на одну рыбу.

От этого куска так тянуло вонью, что было впечатление, что эта тварь живёт в канализации. Я отцу помог перевязать рану и мы стали собираться домой. Как вдруг мы услышали бурление воды.

Мы с отцом отбежали подальше от воды и спрятались в какой-то яме. Мы подняли головы, чтобы посмотреть что там твориться. Вы не поверите, мы увидели большую черепаху. Она была длиною где-то метра три. В место рук и ног у неё были щупальца. Из одной щупальци вытекала белая жидкость, это, наверное, постарался отец, когда спасал меня. Она подплыла ближе к берегу и стала смотреть на нас. Это всё продолжалось секунд тридцать. Потом она резко закричала, повернулась к нам спиной и ушла под воду. И настала тишина. Мы с отцом бросились бежать домой.

Никто нам конечно не поверил. Тот кусок, который отрезал отец у этой твари, мы в спешке потеряли. Доказательств у нас небыло. Вот такая вот получилась интересная рыбалка.

Страшные истории с веселым концом к Хэллоуину

Страшная история для детей «Ты умрешь!»

Ночь. Дома никого. Она допила чашку зеленого чая и отправилась спать. Сегодня был очень тяжелый день. Она устала. Лениво скинув тапочки, она рухнула на кровать.Окно было открыто, и по комнате гулял легкий ветерок. Звезд видно не было, но круглая луна коварно освещала силуэты, бросая пугающие тени. Глаза медленно закрывались. Сон манил её. Теплые мысли согревали, помогая ей быстрее уснуть. Раздался резкий скрип. Что это? Наверно сквозняк. Не обращая на это внимание, она продолжала погружаться в мир теплых воспоминаний и беззаботного сна.

С кухни раздался звон разбившийся посуды:
— Ты умрешь. Ты должна сегодня умереть, — прошептал хриплый голос.
— Кто здесь? – она резко открыла глаза.
— Слышишь? Ты умрешь! Я так сказал. Ты умрешь! – продолжал повторять голос. Он вызывал ужас. Вряд ли это было что-то земное. Ни один человеческий организм не был способен выговорить так хрипло и в то же время громко и отчетливо.
— Кто здесь? Выходите! – не на шутку испугалась девчонка.
— Умри, умри…, — шептал голос.
Страх охватил ее. В панике она попыталась найти свой телефон, но безуспешно. Ей было страшно покинуть комнату.

— Умри…, — слышалось вокруг.
Она забилась в угол. Пульс, казалось, пробьет голову, сердце – остановится от бешеного ритма. Начали слышаться другие голоса:
— Запомни… Умрешь… Сегодня… Скоро… Жди…, — они слышались хаотично, мало разборчиво.
Сидя в углу, она не могла заставить себя пошевелиться. Страх сковал ее. Руки судорожно тряслись. Мозг переставал адекватно мыслить. В нем тысячи раз эхом отображались слова «Умри, умри». Стукнула форточка. Похоже ветер не на шутку разбушевался.

— Нет, не надо! Прошу! — простонала она, — Не надо!
— Так должно быть. Сегодня.
Она начала бить в стену в надежде разбудить соседей, но безрезультатно. Она попыталась подняться, но опять упала. Хрип усиливался. «Поскорей бы я умерла, — думала девчонка, — поскорей бы это закончилось».
Начало сереть. Утро потихоньку обесцвечивало луну. Обессиленная, она попыталась встать. Голос определенно слышался с кухни.
Она собрала последние силы, чтобы посмотреть смерти в глаза. Опираясь об стены, она медленно продвигалась к кухне. Голос становился все разборчивей и свирепей. Она теряла сознание и сразу приходила в себя, падала и поднималась. Распахнула дверь и увидела… не выключенный телек с какой-то дешевой программой про Хэллоуин.
— Во облажалась! — подумала она и рухнула спать!

Страшная история для детей с веселым концом «Гроб на колесиках»

Одна девочка стала убирать в доме. Радио говорит:
— Девочка, девочка, гроб на колесиках ищет твой город.
Девочка не прячется. Радио опять:
— Девочка, девочка, гроб на колесиках ищет твой дом.
Девочка не прячется. Радио:
— Девочка, девочка, гроб на колесиках ищет твою квартиру.
Девочка не прячется. Радио снова:
— Девочка, девочка, гроб на колесиках уже у тебя за спиной.
Открывается дверь, въезжает гроб на колесиках. Девочка со всей дури по нему ломом по гробу как стукнет! Гроб развалился на куски. Из него вылазит старая баба-Яга, бросает «баранку» и говорит жалобно:
— Ну вот! Последнюю машинку сломали!

Страшилка для детей «Стук в окно»

В этом году после школьного учебного года я решила навестить свою любимую бабушку. Родители отпустили меня без проблем. Сказали езжай, бабуля будет рада тебя увидеть. Собрала я вещи, купила билет и поехала. Через три часа я была уже у нее. Она очень обрадовалась, когда увидела, кто к ней приехал. Посидели мы с ней, поговорили и чай попили. Начало темнеть. Она приготовила мне кровать.

Я пошла умылась и легла спать. Хотя я и спала как убитая, но сквозь сон услышала, как по окну кто-то стучит. Я с трудом открыла глаза, встала с постели и подошла к окну. Стук продолжался. Я открыла окно, но никого не увидела, только услышала как чьи-то шаги отдалялись от окна. Я опять закрыла окно и пошла спать. Через некоторое время снова послышался стук в окно и тут я, наверное, в первый раз в жизни испугалась. Я легла под одеяло чтобы не слышать этого стука. Но он становился всё сильнее и сильнее. Я соскочила с кровати и вся в слезах побежала к бабушке в комнату.

Она спала, но, услышав что я плачу, сразу проснулась. Я все рассказала. Она сказала, что раньше такого не бывало. Мы с ней вышли на улицу, подошли к моему окну, но там никого не было. Она сказала, что сегодня ночью будет ночевать со мной в моей комнате, и мы пошли спать. Она легла рядом со мной, и мы заснули. Буквально минут через сорок снова послышался этот стук в окно. Я тихонько толкнула бабушку в плечо, она проснулась и спросила, что случилось. Я ей жестом показала, что бы она не говорила, а слушала. Она все услышала и сказала мне: «Давай вставай, пойдём к окну».

Страшно было очень, но интерес брал свое и мы пошли. Подходя к окну, через штору мы увидели большую тень с рогами. Мы отскочили от окна. А эта тень почувствовав, что мы находимся где-то рядом, начала долбить по окну ещё громче и громче. Мы закричали. Когда мы успокоились, бабуля сказала мне, что она прожила почти всю жизнь, но такого не видела никогда. Через некоторое время мы все-таки решились подойти к окну. Стук по окну исчез, но тень по-прежнему оставалась за шторой.

Мы встали, подошли к окну. Я взялась за штору, но бабушка сказала, что лучше она. Она прищурив глаза отодвинула ее. И мы увидели, знаете кого, корову. Это была бабушкина корова, звали ее Мурка. Мы с бабушкой выбежали на улицу и обняли эту корову и засмеялись. Оказывается эта корова отвязалась и пошла гулять по двору, а когда ей надоело гулять начала ломиться домой и стучать рогами в окна. Вот такая вот со мной приключилась веселенькая история.

Страшная история для детей «Белые занавески»

В одной деревне жила семья: мать, отец, сын. Купили они занавески белые. Настал вечер. Все легли спать. Вдруг белые занавески заговорили:
— Отец, отец, проснись! — Отец проснулся.
— Отец, отец, встань! — Отец встал.
— Отец, отец, надень тапочки! — Отец надел тапочки.
— Отец, отец, встань на стул! — Отец встал.
— Отец, отец, встань на подоконник! — Отец встал, и белые занавески задушили его.
Занавески заговорили снова:
— Мать, мать, проснись! — Мать проснулась.
— Мать, мать, встань! — Мать встала.
— Мать, мать, надень тапочки! — Мать надела.
— Мать, мать, встань на стул! — Она встала.
— Мать, мать, встань на подоконник! — Мать встала, и занавески задушили ее.
Занавески заговорили в третий раз:
— Сын, сын, проснись! — Сын еще спит.
— Сын, сын, встань! — Он только проснулся.
— Сын, сын, надень тапочки! — Он только встал.
— Сын, сын, встань на стул! — Он только тапочки надел.
— Сын, сын, встань на подоконник! — Он только на стул встал. И занавески задушили сами себя.

Восемь страшных историй на Хэллоуин

Хэллоуин — отличный повод вечером встретиться с друзьями и послушать страшные истории. Помните, как это было в детстве? Например, в лагере, когда вы собирались тайком в одной из комнат и шёпотом пересказывали друг другу страшилки про чёрную-чёрную комнату, голубые занавески или зелёные макароны?

Так что сегодня мы приглашаем всех любителей хоррора устроиться поудобнее перед монитором и погрузиться в страхи.

Страхи бывают разные, поэтому мы припасли для вас хоррор-зарисовки разных жанров и разной тематики.

Начнём с типичной детской страшилки от Александра Подольского. Герой здесь — обычный мальчишка. Вроде тех, что действуют в традиционных страшилках, в обычных декорациях, и до последнего не замечают, что что-то пошло не так. А когда замечают, то уже поздно…

Следующий рассказ, «Подсолнухи» Александра Сивинских, переносит читателя в сельскую местность. Солнце, поля, жаркое лето…. в самом деле, что ужасного может здесь произойти? Вот и герой так думал.

Третья порция ужасов — для любителей постмодернизма и литературных игр. Предлагаем вам сразу два блюда: хоррор по мотивам русских народных сказок от Марины Беляевой и переосмысление одного из рассказов Эдгара По (автор — Юрий Некрасов)

Редкий хоррор обходится без смерти. Но в некоторых рассказах смерть становится не просто инструментом, а краеугольным камнем, точкой приложения авторского внимания. И предстаёт перед читателем не просто в пугающем, а в пугающе красивом и тревожном виде. Взгляните на неё в рассказах «Твари» и «Босх, Иисус, Сторонний наблюдатель» Дмитрия Костюкевича.

Если же хочется блюда пооригинальнее, отведайте хоррор-сюра! Здесь перед автором стояла сложная задача: с одной стороны, поднять градус безумия достаточно высоко, с другой — не трансформировать пугающие образы в фантасмагорию, которая слишком абсурдна, чтобы пугать. Кажется, Юрию Некрасову в рассказе «Вид из окна на широкую улицу» это удалось.

А завершает подборку рассказ «Капель» от Максима Тихомирова. Здесь вы найдёте всё: и сказочные мотивы, и наивные детские страхи, и долю абсурда, и смерть. Главное, помните, что завтра наступит последний месяц осени, — а значит, зима близко! Что может быть более пугающим, в конце концов? ��

Александр Подольский

Мишка пришёл на игровую площадку поздно вечером. Солнце уже закатилось за родную девятиэтажку, двор затопила темнота. Кругом было тихо, только где-то вдалеке тарахтел грузовик и лаяла собака. Воздух пах скошенной травой.

Клочок вытоптанного газона, самодельные ворота с дырявой сеткой и пара лавочек вместо трибун — это не слишком походило на футбольные стадионы, которые Мишка видел по телевизору, но все равно впечатляло. Была здесь какая-то магия, сюда тянуло. Когда начиналась игра, остальной мир будто бы переставал существовать. Все неприятности выветривались из головы, забывались ссоры родителей, школа… Даже болячки проходили! Мишка любил это место, вот только в игру его брали очень редко.

Он бросил на газон старый заштопанный мяч, продвинулся с ним к воротам, обыгрывая невидимых соперников, и что есть силы запулил его под перекладину. В сетке затрепыхалось. Мишка подпрыгнул, взмахнул руками, празднуя забитый гол, но тут же заозирался. Не видит ли кто? Местные мальчишки и так над ним смеялись, придумывали обидные прозвища и могли взять в команду, только если некого было поставить на ворота. И с каждым пропущенным голом прозвищ у Мишки прибавлялось.

Но сейчас за ним никто не наблюдал. В домах потихоньку гасли окна, все реже хлопали подъездные двери. Потому Мишка и любил это время: людей на улице практически нет, все сидят по квартирам и готовятся ко сну. А площадка принадлежит только ему, и никто его отсюда не прогонит.

Он наколотил с полсотни голов, когда вновь услышал собаку. Теперь она лаяла гораздо ближе, где-то за домом. И не просто лаяла, а драла горло, словно совсем озверела, — Мишка даже представил оскаленную пасть, острые зубы, капающую на землю слюну… Он поёжился. Наткнуться на бешеную псину ему совсем не хотелось. Но ещё больше не хотелось идти домой и получить по шее от папки просто за то, что он, Мишка, однажды появился на свет. Не хотелось смотреть на мамины слезы, на её синяки, не хотелось видеть, как…

Лай резко оборвался, собака завизжала, и в следующее мгновение эхо разнесло по двору звук ломающихся костей. Мишке почудилось, что хрустнули его собственные кости, — так громко это было. Громко и жутко.

Он подобрал мяч и стал вертеть головой по сторонам, вглядываясь в темноту. Половина ламп у подъездов уже не горела. Ветер гонял по асфальту мелкий мусор, в устроенной на берёзе кормушке возились птицы. А возле угла дома стоял высокий человек и смотрел прямо на Мишку.

Ноги подкосились. В наступившей тишине Мишка слышал только стук собственного сердца. Он вдруг понял, что здесь, в конусе фонарного света на площадке, его нельзя не заметить. Мишка машинально отступил на шаг назад, и то же самое сделал незнакомец. Словно неправильное, заторможенное отражение.

На одном из верхних этажей разбилось стекло. Раздался крик, и Мишка вздрогнул. Далеко-далеко, на шоссе, завыла и тут же стихла сирена.

Рядом с незнакомцем появился ещё один. Он тоже смотрел на Мишку и странно вытягивал перед собой руки, будто сжимал воздух. Или держал невидимый мяч.

У Мишки пересохло в горле. На лбу выступила испарина. Он бросился в сторону своего подъезда, но заметил тёмные силуэты на площадке. Те будто вросли в землю. Манекены, прячущиеся за пределами фонарного света. Поджидающие.

Услышав за спиной голос, Мишка вскрикнул. Голос был искажённым, ненастоящим, будто человек ещё не научился им пользоваться.

Мишка обернулся и увидел Серёгу, мальчишку на год старше, с которым иногда здесь играл. Тот был одним из немногих, кто нормально к нему относился.

Серёга стоял в нескольких шагах от футбольного поля, вертел головой в разные стороны и не решался войти в пятно света. Аккуратно протягивал ногу из темноты и тут же отдёргивал. А потом пробовал вновь.

— По…гите. По… ите по…ста.

Мишке не хватало воздуха. Ветер трепал нестриженую чёлку, обдувал прохладой, но приносил с собой страшные запахи. Запахи свежей крови, гнилого мяса и горящей свалки. Запахи нового Серёги.

— Се… ег. По… гите. Я не …чу.

Существо рывком подалось вперёд, рухнуло на землю, заревело и отползло обратно в темноту. Быстро поднялось на ноги и стало приближаться к свету маленькими шажочками. Мишка разглядел на лице не-Серёги улыбку, и по спине поднялась волна мурашек.

— …али …еня, — отозвалось существо.

Мишка запустил в него мяч, затем поднял с земли камень и бросил существу прямо в голову. Оно, шатаясь, отступило на пару метров и застыло на месте. А потом неуклюже скопировало движение Мишки. Присело и швырнуло в него несуществующий камень. И ещё раз. И ещё. Будто повторяло самое странное упражнение на уроке физкультуры.

— Да отстань же ты…

Мишка больше не сдерживал слез. Из накрывшей район темноты слышались крики и странные, неправильные голоса. Надрывались сигнализации.

Отойдя подальше от существа, Мишка прижался спиной к фонарю. Схоронился в спасительном свете. Прямо под лампой гудели комары, в паутине трепыхалась муха. Вокруг клочка футбольного поля вставали тени.

То, что притворялось Серёгой, нащупало на земле настоящий камень и с невероятной силой бросило его в сторону Мишки. Звякнул фонарный столб. Существо несколько секунд смотрело перед собой, а затем подняло голову выше. К стеклянному шарику, рождающему электрический свет. И Мишка похолодел.

Тени пришли в движение. Из-за домов поднимался столб чёрного дыма. Мишка, всхлипывая, сполз на землю и закрыл голову руками.

Разбить фонарь у существа получилось уже с третьей попытки.

Подсолнухи

Александр Сивинских

Лёва поставил велосипед на подножку и осмотрелся. Впереди, километрах в двух, виднелся молодой осинник. К нему вела полевая дорога. Две полосы примятой колёсами травы и длинный «ирокез» между ними — из той же травы, только нагло торчащей вверх. Всё остальное пространство занимали цветущие подсолнухи — выстроившиеся ровными рядами, будто тощие солдаты в желто-зелёных сомбреро. Над подсолнухами пронзительно голубело небо со слепяще-белой дырой солнца. Лёва прикрыл бликующий экран смартфона ладонью и всмотрелся в значки.

Мобильная сеть отсутствовала.

Видео ИСТОРИЯ О КРОВАВОМ ОЗЕРЕ

Чёртовой сети не было и здесь, Павлентий его обманул!

Лёва прошептал несколько добрых слов в адрес приятеля, затем в адрес бабушкиной деревни, затем в адрес родителей, отправивших сына в глухомань без связи, а потом осёкся. Краем глаза он заметил движение. В подсолнухах кто-то был.

В памяти немедленно всплыли деревенские былички, которыми его когда-то пугала бабушка. О «полудницах» и «поляницах», сующих в мешок и уносящих неведомо куда глупых детей, решивших стянуть что-нибудь с чужого огорода.

Мне семнадцать, напомнил себе Лёва. Я разрядник по плаванью, сам кого хочешь унесу на плече.

Он всмотрелся в колышущиеся подсолнухи и почувствовал, что щёки вдруг запылали. Солнце было ни при чём. Между высоких стеблей он разглядел девичью головку, плечо и спину.

— Эй! — после недолгих раздумий позвал Лёва. — Эй, ты что там делаешь?

В подсолнухах замерло, потом движение возобновилось, и девушка вышла на дорогу.

Голой она, конечно не была. Желто-зелёный сарафан открывал плечи, руки и часть спины, но полностью закрывал грудь и ноги. У девушки была странная причёска — множество пучков разной длины и толщины, схваченных желтыми резинками – и очень веснушчатое лицо. Милое до невозможности. Ростом она была едва по плечо не слишком-то высокому Лёве.

— А я тебя знаю, — сказала девушка. — Ты Лев, внук тёти Тони Сафоновой. Из Москвы.

— Вообще-то из Дубны. А тебя я не помню.

— Да я тоже приезжая, — сообщила девушка, но откуда, уточнить забыла или не захотела. — Меня Поля зовут.

Лёва улыбнулся. Имя было девушке абсолютно впору. Как и смешная причёска. Как и огромные, фиолетово-чёрные глаза под рыжими ресницами.

— Здесь что делаешь? — спросил он. — Тоже сеть ловишь?

— Не-ет, — протянула Поля. — Сети тут нету, надо идти вон туда. — Она махнула рукой в сторону леса. — Там пригорок есть, вот на нём мобильник принимает. А я просто селфлюсь. Люблю подсолнухи.

— Как Ван Гог, — блеснул Лёва.

— Наверное, — согласилась Поля. — А тебе зачем сеть?

Лёва пожал плечами. Странно, что кому-то нужно объяснять, зачем человеку со смартфоном нужна связь.

— Почту проверить, — сказал он. — Я переписываюсь с одной там чернокожей девушкой из Америки. Она влюбилась в меня, по ходу, ни дня без писем не может. Так-то мы по скайпу разговариваем, но здесь со скайпом непросто… — Он расстроено вздохнул.

— Понятно, — сказала Поля, кажется, безоговорочно поверившая неловкому Лёвиному вранью. — Тогда пойдём, провожу до холма. Может, там и скайп твой заработает.

Лёва потянулся к велосипеду, но Поля помотала головой.

— Оставь. Через подсолнухи пойдём, так ближе. С великом замучаешься.

— Кто? — удивилась девушка.

— Пацаны из деревни.

— Нет, они сюда не сунутся.

— А ты не боишься?

— Я уже не ребёнок, а девушка. Меня она не тронет.

Лёва проглотил готовый сорваться вопрос о том, что значит: «уже девушка». Догадался. Щёки снова запылали.

— Идём, — сказала Поля и взяла Лёву за руку.

Кисть у неё была узкой, сухой и прохладной. Очень, очень приятной.

Видимо, Поля знала тропинку. Подсолнухи не били тяжёлыми головками по плечам, не царапали шершавыми стволиками и листьями, а будто расступались перед девушкой. Лёва косил на неё глазом, и внутри у него что-то сладко шевелилось. Он уже ругал себя за дурацкую выдумку о влюблённой негритянке и обдумывал, что бы наплести Поле после того, как проверит почту. Наверное, нужно сказать, что американка нашла себе здоровенного баскетболиста и решила прекратить контакты с российским знакомым. Да, так будет лучше всего.

Поля вдруг остановилась и присела. Дёрнула Лёвину руку и едва слышно прошипела:

Лёва неуклюже присел.

— Тихо ты! Полудница! — Девушка показала пальцем куда-то влево. — Там.

«Там» действительно раздавался какой-то шум. Кажется, кто-то негромко напевал. Слов было не разобрать, но голос был определённо женский.

— Так она же не тронет тебя, — вступая в непонятную пока что, но крайне волнующую игру, сказал Лёва.

— Меня нет. А тебя может. Ты ведь ещё не был с девушкой?

— Пфе, ты что? Да много раз!

— А, ну тогда норм, — сказала Поля и начала подниматься.

Лёва дёрнул её обратно. Она присела. Не засмеялась, не скривилась в презрительной гримасе. Смотрела серьёзно и… нежно?

— Хорошо, — сказала Поля.

В тот же миг её руки рывком удлинились, сделавшись толстыми зелёными верёвками, обвившими Лёву поперёк торса. Из-под подола выстрелили золотистые не то усы, не то корешки — целая охапка — и спеленали ноги. Смешные пучки волос из причёски превратились в маленьких соломенных человечков, те спрыгнули на землю, быстро подбежали к Лёве, вскарабкались по одежде и вползли в рот, глуша не успевший родиться крик. Фиолетово-чёрные глаза неимоверно расширились и сделались фасетчатыми, как у насекомого. Веснушки на коже задвигались, темнея и оборачиваясь чешуей из пузатых подсолнечных семечек. Из жаркого полуденного марева соткалось полотнище огромного мешка и опустилось на Лёву — тяжёлое, будто свинцовое.

Последний куплет Валентина допела как раз тогда, когда вышла из подсолнухов на дорогу. Настроение у неё было отличное: телефон на холме принимал без обычных помех, и с мужем удалось наговориться до последней копеечки на счете. Пашка сообщил, что возвращается с вахты досрочно, и это было замечательно.

Впереди, возле дороги, что-то металлически блеснуло. Велосипед? Интересно, чей? Ребятишки сюда не ездили, а взрослые предпочитали транспорт посолидней и уж точно не бросали его посреди поля. Валентина поднесла ладонь лодочкой ко лбу, защищаясь от солнца, но никакого велосипеда уже не было. Лишь подсолнухи покачивались, будто между ними пробежала собака.

Померещилось из-за жары, решила Валентина и опять запела.

Ночная сказочница

Марина Беляева

— Расскажи мне сказку!

Прежде никто из детей о таком бы не попросил. Она ещё помнила времена, когда отношение к сказкам было почтительным. Матери не брали цветные книжки и не развлекали малолетних зевак, будущих лентяев и лоботрясов дурацкими историйками, а бабушки не качали головой, жалуясь на чрезмерную жестокость современных сказок. Раньше их рассказывали исключительно взрослые — и совсем не ради веселья; сказки были предостережением об опасности, самой настоящей. Никто не ставил под сомнение существование чуда: вопрос заключался лишь в его проявлениях.

Этот ребёнок ждёт сказку? Что ж, он получит сказку.

— Какую тебе сказку рассказать, милок? — шамкая совсем не беззубым ртом, спрашивает старушка. Вылитая фея-крёстная: в разноцветном атласном наряде, причудливом и странном, похожем на театральный костюм. А что это маячит у неё за спиной? Облако блёсток? Или, может быть, два бабочкиных или стрекозиных крыла?

— Про лису хочу! — хитро и одновременно ультимативно заявляет мальчишка, подбирая под себя ноги.

Ну что ж, про лису так про лису. Вероятно, он хочет услышать, как кот, петух, зайчик или кто там ещё из пищевых пристрастий лисы обманет рыжую негодяйку и не даст ей поесть или захватить чужое добро, будь то дом или рыбный улов. Это древний сюжет, такой же древний, как она сама. Но там, где лисица, там всегда мир переворачивается с ног на голову, там всегда есть опасность выйти не в то место, которое тебе знакомо. Лисы путают тропу, известно ли это маленькому гадёнышу? Всегда есть риск быть съеденным более умным и коварным соперником, чем ты сам.

И вот уже мир начинает переворачиваться. Сначала он просто становится не таким, и мальчик в восхищении: что может быть лучше, чем попасть в сказку! И в какую сказку! Вот эти толстые деревянные стены, похоже, хорошо держат тепло, иначе отчего тут так жарко, в январские-то морозы? А вот отчего: белоснежная гигантская печка с причудливым узором на торце греет дом и тех, кто на ней спит!

Мальчишка озирается по сторонам, не веря своему счастью. Он уже спрыгнул с кровати и попеременно трогает то висящие на стене горячие баранки, то связку лука, то лубочную скатерть-вышиванку. А сам он как был — в пижаме со знаком Бэтмена, босой и разгорячённый одеялом и предстоящим представлением.

— Жили-были котик да петушок.

Мальчик восторженно вздыхает: из дверного проёма, который раньше был просто входом в детскую, выходит мама. Вернее, не совсем мама — облик её обрёл кошачьи черты: ушки, длинные усики, кажется, даже хвост.

— Хорошо жили, дружно. Котик на охоту ходил, а петушок обед варил, хатку подметал, песни напевал.

Мама достаёт из ниоткуда рабочий портфель и, поцеловав сына в лоб, направляется к выходу и растворяется в воздухе. Мальчишка восторженно ахает, но, разумеется, не бросается ни подметать, ни готовить. Оскорбление для сказочных существ — когда не поддерживают их сказку, не принимают правила игры.

— Пошёл раз котик на охоту, а петушок запер за ним дверь и начал варить обед.

Провести линию между мальчиком и собой — вот она, граница домика. Хрупкая, но действенная волшебная защита.

— Бежит лиса, видит хатку — и к окошку!

Три стука по столешнице.

— Эй, кто тут хозяин?

Мальчик недоумённо смотрит на неё, как будто удивившись её вопросу. Похоже, он не ожидал, что от него будут требоваться какие-то действия; возможно, он и сам не понимает, какие.

— Ну, я, — неуверенно отвечает мальчишка.

Она широко улыбается, плотно сомкнув губы.

— Пусти меня в хатку свою, хозяйничек, — жалобно тянет она.

Мальчик застыл, не зная, что делать. Он не помнит сказку? Или просто не привык играть в представления? Ну, тогда он может расслабиться: игра вот-вот закончится. Дальше уже всё будет по-серьёзному.

— Ну, пусти меня, — уже не таким жалобным тоном намекает она.

Мальчик кидает на неё непонимающий взгляд, в котором ясно читается вопрос: «Что мне сейчас делать-то?» Что бы он сейчас ни сделал, важно будет только одно: он либо впустит хитрую лису к себе в дом, либо не пустит.

Ребёнок, немного посомневавшись, изображает, как открывает дверь, и тут же отшатывается: его рука в самом деле нащупывает ручку. Дверь издаёт пронзительный скрип.

В комнату врывается лютый мороз, сильнее обычного зимнего мороза раз в десять. Вьюга завывает так, как никогда не завывала вьюга настоящая.

Теперь она может улыбнуться и обнажить свою острую, лисью мордочку. Сегодня она — Лиса Патрикеевна, Лисичка-сестричка, не всегда злая, но никогда — добрая. Хитрая и коварная лесная жительница, съевшая колобка и обдурившая волка. В прошлые ночи она была Румпельштильцхеном, Бабой-ягой, Верным Иоганном, людоедом, волком, медведем, королевой-мачехой, Кощеем Бессмертным, кем только не была. Слишком много людей забыли истинные значения сказок.

А она — всего лишь та, кто помогает им вспомнить.

…впрочем, нет, конечно, это неправда. Но лисе и положено врать, не так ли?

— А лиса — цап-царап! Схватила его и понесла домой.

Эдгар Аллан По

Юрий Некрасов

Кот смотрел на щель в шкафу.

Я распахнул дверцу. Рубашки висели как-то не так. Я передвинул их в угол. Кот продолжал напряжённо пялиться в сумрак шкафа. Я вынес рубашки и положил их на кровать.

Кот сидел перед открытой дверцей. Хвост его одеревенел, торчал, как палка, шерсть плавно вставала дыбом.

— Хрен с тобой! — я принёс настольную лампу и поставил её в шкафу.

Кот заныл, инфернально и жутко.

— Что, блин, там такое?

По стенке шкафа бежала едва заметная трещина. Я сходил за отвёрткой, ковырнул ею обои. Лоскут отошёл с влажным хрустом. Я увидел пятно.

Кот уже не ныл, он говорил самым стрёмным кошачьим голосом.

— Ты хочешь, чтобы я раздолбал стену?

Меня бесил его ор. Почему бы не двинуть этой меховой подушке?

— Это съёмная хата! — заорал я на кота. — Где жить будем, пушной ты придурок?

Кот сёк хвостом линолеум. Он уже разодрал его когтями на пару сантиметров вглубь.

— У-у-у, скотина, — шуганул я кота и залез в шкаф. За обоями была дыра, старая, хорошо заделанная и выровненная.

Внезапно я понял, что кот больше не орёт. Лопатками я чуял, как он сверлит мне спину взглядом. Шпатлёвка легко поддалась отвёртке. Несколько тычков, и я поддел крупный кусок и вывалил на пол. Дыра была маленькой, туда без проблем пролезала рука, но не больше. Я посветил лампой. Ничего.

— Ну, — обернулся я к коту, — и чего орал?

Мороз когтями прошёлся по коже. У меня никогда не было кота. Я медленно поставил лампу на пол. Мелкие волоски встали дыбом на руках, поднялись вдоль хребта.

Я не мог уйти. Ноги примёрзли к полу.

Я посмотрел на дыру.

Там висела эта скотина, истлевшая, высохшая в мумифицированный труп. Кто-то повесил его за шею.

Кот повернул голову. Глаза у него были огромные и очень живые.

Потом он велел мне перерезать верёвку.

Твари

Дмитрий Костюкевич

Я умер не сразу. Наверное, поэтому я здесь. Говорю с вами. Делаю то, что делаю.

Когда-то у меня было имя, которое я забыл, и профессия. Я работал журналистом и часто летал по стране…

Вы знаете, как страшно оказаться в падающем самолёте? Сомневаюсь. Авиакатастрофы редко оставляют свидетелей.

Я летел домой. Возвращался с Курильских островов, жителей которых потрепало землетрясение. Устроившись в кресле, набрасывал черновик статьи. Места хватило не всем: в Ан-72, кроме меня и моих коллег, летели беженцы. Один мужчина устроился на табуретке. Не помню, откуда она взялась.

Три часа без происшествий. Под крыльями самолёта уже показалась земля, как вдруг я заметил, что по стеклу иллюминатора течёт маслянистая жидкость. Это заметили и другие пассажиры. Запаниковали, когда в салоне появились второй пилот и бортинженер, который открыл какую-то панель и стал возиться с лебёдкой. У него дрожали руки.

Мы все хотели знать, что происходит. «Гидравлика полетела, — ответил лётчик. — Не можем выпустить шасси. Придётся вручную». Он сказал, чтобы мы пристегнули ремни, упёрлись ногами в передние кресла и прикрыли голову руками. Сказал, что всё будет хорошо. Я сразу понял, что дело не в шасси… не только в шасси. Самолёт падал. Это было очевидно. Кто-то из беженцев начал громко рыдать.

Было очень страшно. Я перетянул себя ремнём, уткнул колени в спинку переднего сиденья и стал ждать смерти. По салону бегал мужчина, которому не досталось места. Кричал, что ему нечем пристегнуться, затем упал на колени перед какой-то женщиной и обнял её за ноги. Красивая смерть… если забыть, что ничего, кроме уродства, в ней нет.

О чём я думал, когда самолёт падал? Не только о смерти. Я думал о том, что ещё могу сделать для своего спасения. Потуже затянул ремень. Затолкал сумку под кресло, чтобы не свалилась на голову, если самолёт перевернётся на крышу. С Курил я вёз несколько банок красной икры.

Приготовления к падению не избавили от страха. По позвоночнику струился мерзкий холодок, лицо покрылось испариной. Небо больше не держало наш неуправляемый самолёт. Ан-72 валился на землю, перина высотой в тысячу метров стремительно таяла. Я хотел помолиться, но не знал ни одной молитвы, поэтому просто повторял про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Ещё недавно я верил, что железные птицы могут летать, и теперь ругал себя за это.

Я неотрывно смотрел в иллюминатор. Иногда в нём что-то мелькало, но мне не удавалось разобрать, что. Самолёт трясло. Он сильно накренился и падал, и падал, и падал. От крика пассажиров заложило уши. Я кричал вместе со всеми.

А потом наступила тишина. Я прижал голову к коленям, чтобы не видеть бледных испуганных лиц: страх превратил их в маски.

Пилот дотянул до аэродрома, но мы не приземлились, а упали на взлётно-посадочную полосу. За минуту до удара я поднял голову и увидел на правом крыле уродливую тень. Чёрную тварь, прилипшую к самолёту. Она…

Я услышал свист. Ремни безопасности впились в живот, и вот тогда… страх ушёл. Не знаю почему. Наверное, на него просто не осталось времени.

Ужасный удар сломал консоли крыльев и раздавил топливные баки. Задние стойки колёс проткнули салон. Одна из них оторвала меня от пола вместе с креслом. Но не убила. Рвалась обшивка. Вокруг свистели заклёпки и болты. Пилотская кабина расплющилась, металл чиркнул о бетон, как спичка о коробок, и мёртвый самолёт вспыхнул, точно факел.

Я был ещё жив, когда взорвались четыре тонны керосина. Ослепительно вспыхнуло. Меня поглотил грохот.

Когда он стих, я выбрался из обломков и пошёл вперёд. Обернулся и увидел обуглившегося мертвеца, сидящего в кресле. Я по-прежнему горел, но уже не ощущал боли. Лёг на чёрный песок и катался, пока не сбил пламя. Потом пошёл дальше. Стало темно. Отсветы пожара впитались в кромешную тьму. К моей груди приклеился расплавленный ремень безопасности, я не смог его оторвать. Стал кричать, но никто не ответил.

Долгая, почти бесконечная дорога, по которой я шёл в одиночестве. Я знал, что умер, но не знал, что с этим делать. Хотелось с кем-нибудь поговорить, но у меня не было собеседника. Я думал над тем, почему обгоревший мертвец остался в кресле и не пошёл со мной. Думал, почему в мире, где каждые пять-шесть секунд успешно приземляется самолёт, в мире, где ежедневно остаются в живых более трёх миллионов пассажиров, — почему в этом мире именно я вытянул чёрную метку? Думал о перуанской школьнице — единственной выжившей после падения горящего самолёта в джунглях Амазонки. Она выбралась из обломков и девять дней шла вдоль реки, к своему спасению — стоянке рыбаков. Думал о том, куда иду я.

А потом перед глазами возникла чёрная тварь, которую я видел на крыле самолёта незадолго до удара. И другие — они мелькали в иллюминаторе, когда Ан-72 терял высоту.

Я вижу их по сей день. Я один из них.

Босх, Иисус, Сторонний наблюдатель

Дмитрий Костюкевич

Марк заглянул в тёмный коридор отеля через объектив фотоаппарата и сделал снимок с большой выдержкой. Смотреть получившийся кадр не стал — любил копить ожидания. В этом было что-то магическое: пролистывать отснятое за день в надежде на откровение, жемчужину в речном песке.

Он засунул под дверь обрубок поливочного шланга, найденного в груде мусора у входа. Оставив доступ лунному свету, зашагал вглубь коридора, чтобы найти стойку ресепшена и продолжить осмотр.

Если кто и жил в этом заброшенном здании, то создания небольшие, хвостатые, крылатые. Далёкий шум — словно кто-то шевелился внутри стен — вероятно, был суетой мышей, а похлопывание в маленькие ладоши — паникой их летучих собратьев. И, несомненно, здесь хозяйничали крохотные творения природы, копошащиеся в гнилом дереве или вьющие паутину в сырых углах.

Камера подпрыгивала на груди, фонарик робко вгрызался во тьму, но не мог проесть её насквозь или явить её пустотелую середину. Таких длинных коридоров Марк никогда прежде не встречал. И ведь не скажешь по отелю снаружи…

Он сделал ещё несколько снимков, снова с выдержкой, — воруя у темноты, но не рассматривая добычу.

Кристина осталась в номере — отравилась чем-то на ужине, а может, её настигла запоздалая курортная акклиматизация. Марк надеялся, что она спит, а не содрогается над кафелем уборной.

— Пойду к отелю, — сказал он полчаса назад.

— К какому? — Кристина приняла уже три таблетки; лицо бледное, влажное от ополаскивания. Он ничем не мог ей помочь, но всё равно чувствовал вину, собираясь уйти.

— К пустому. Рядом с нашим, в сторону мыса.

— А… На который вчера весь вечер пялился?

— Иди уже. Попытаюсь поспать.

Да. Наверное, всё-таки пялился. На террасы, закрытые щитами окна, язвы фасада — сидя у бассейна и потягивая виски с колой. В сумерках заброшенный отель, возвышающийся над забором и пальмами, производил завораживающее впечатление. Ни жгучее сиртаки, ни подсветка Парфенона не могли соревноваться в притягательности с мрачной молчаливой громадой, скрипящей и шелушащейся в ночи.

Он выбрал взглядом балкончик на третьем этаже и наблюдал за чёрными прямоугольниками двери и окна, представлял, что кто-то скребёт, зовёт на помощь с той стороны, и в какой-то момент действительно услышал крик. Крик прозвучал только в его голове. Отель позвал его. Или его заложник. Такая фантазия будоражила кровь.

И вот теперь Марк внутри. В кишке бесконечного коридора. В надежде на впечатления и фотографии-откровения — ущербные, вымученные в распахнутом зрачке камеры, но уникальные и завораживающие в своей рахитичности, как все страдания человечества.

Слабый клинышек света погас — закрылась дверь.

Марк резко обернулся, и в тот же момент под потолком зажглись светильники. На несколько секунд он ослеп, а когда прозрел, отель изменился. Он больше не был пустым.

Его наполняли создания с картин Иеронима Босха. Легионы чудовищ: сращённые части панцирных, пресмыкающихся, ракообразных, чешуйчатых…

Коридор превратился в обеденный зал, в котором твари трапезничали кусками человечины. Алым, розовым, белым живым мясом.

Марк отступил назад, упёрся в стену или широкую колонну и, понимая, что жить ему осталось всего ничего, поднёс к лицу фотоаппарат и нажал кнопку просмотра. Если угодно, это было его последним желанием.

Монстр с головой карпа уже подбирался к нему. С острых плавников что-то густо и тошнотворно сползало, капало на пол: какие-то комки, слипшиеся клочья волос, осколки зубов.

Но увиденное на дисплее поразило Марка больше, чем развернувшийся вокруг ад. Сделанные в коридоре снимки были прекрасны.

На первом кадре благоухало поле роз: жёлтых, бордовых, белых, оранжевых. Посреди пира красок стояло пугало, вокруг которого носились бабочки. На перекрестии из палок висели не лохмотья с выцветшей шляпой, а расшитый золотом мундир и сверкающая камнями корона.

Из жабр подползающего чудовища со свистом вырвался воздух.

На следующем кадре солнце залило склоны, и свет был такой нежный и мягкий, что глаза Марка наполнились слезами. Серебро крутых серпантинов, с которых можно было восхищаться рекой, рощицей платанов и складками зелёных холмов.

Дальше — на третьем кадре — глаза ребёнка, такие голубые и глубокие, будто эти кусочки льда доставили прямо из холодильников рая.

Марк не успел. Плавник опустился, отрубив ему голову вместе с плечом.

— При чём здесь этот плотник?

— Ты сменил направление, Марк. Или точку зрения, как угодно.

— Почему я не могу двигаться?

— Подожди… пусть оковы привыкнут к тебе. Тогда сможешь пройтись по номеру.

— Почему я не вижу их?

— Кандалы не любят приковывать к себе лишнего внимания.

— Кто свернул с дороги в ад, того не испугает предостережение «Эта дорога никуда не ведёт».

В щите, навалившемся на провал окна, есть небольшая дырочка. Ранка. Подарок ржавчины, поглощённый обед крохотных существ. Через неё льётся свет, через неё в номер втекает внешний мир.

Разбитое, как чьи-то надежды, стекло. Острые осколки на ковре.

Слишком короткая цепь.

Он пытается дотянуться до щита, выдавить его наружу, но сломанные ногти лишь скребут по металлу.

В небе — в его фрагменте, который ограничивают бурые края отверстия, в целом мире! — играют лазурные отсветы. Наверное, это поднимается дыхание остывшей воды бассейна, подсвеченное фонарями и глазами людей.

Он слышит музыку. Он почти может уловить ритм, удары здорового сердца. Почти.

И вдруг он чувствует… взгляд. Кто-то снаружи смотрит в закрытое окно.

Вид из окна на широкую улицу

Юрий Некрасов

Грохот вырвал меня из сна. Какое-то мерзкое телотрясение.

Что-то случилось, пока я спал. Немыслимое. Непоправимое.

Я слышал, как трещат, расседаясь, стены, но у меня в комнате все было в порядке.

Кроме угла и входной двери.

Я хотел посмотреть туда, но шея запретила, не поворачивалась.

Ноги потянули меня к окну. Я жаждал прижаться лбом к прохладному стеклу, но колено упёрлось в батарею.

Выглянул осторожно и сразу увидел её.

Она ползла прямиком по проезжей части, гигантская, неуклюжая, ломала деревья и переворачивала машины. Бинты, которыми стянул её врач, размотались, наружу лезла парша, скобки и нитки. Они настигали зазевавшихся прохожих, собак, коляски, цеплялись за трамваи и автобусы, пеленали их, спутывали, рвали из стороны в сторону, но не мешали ей ползти. Огромная, она заполонила весь проспект.

Хрясь! — с диким звуком лопнул один из ногтей, он вонзился в асфальт, зацепился, замедляя её неуклонное движение, палец вывернулся, она ползла вперёд, рискуя вырвать его из сустава.

И тут я закричал.

У неё не было глаз, но мы посмотрели друг друга. Она рванула вперёд с утроенной скоростью.

Видео ВЕСЁЛОГО ХЭЛЛОУИНА | Страшные истории | Страшилки

Наконец у меня расклинило шею. Я обернулся на дверь — предательница, сука, слезы кипели у меня в глазах. Дверь была распахнута, сквозь щель трепетал сквозняк и убегала моя рука.

Хилая, в пигментных пятнах и бубонах подступающей чёрной хвори, с облезающими лоскутами плоти, гниющей кожей, она висела до пола, цеплялась за плечо, но сбегала, неверная любовница, шлангом скользила через комнату и исчезала в подъезде.

Я считал ступени, отбивая ритм пятками в полосатых носках. Я дышал в пакет. Тот вонял лежалыми наггетсами.

Врёшь, не уйдёшь!

У подъезда, держа сумчатые подбородки в руках, сидели старухи. Я выскользнул в дверь, стараясь не издать ни звука, но все трое, как по сигналу, подняли на меня глаза. Те блестели пробками из-под лимонада.

— Ты надел шарфик? — открыла рот, заросший волосатыми бородавками, та, что сидела у самого подъезда.

— Ты меня обидел, — у второй все время капало из-под юбки, она говорила, что прячет там котика.

— Я ждала тебя на ужин, — все трое разом вытащили спицы. И помчали за мной.

Я выскочил на улицу и на мгновение растерялся. Рука лежала кольцами, сбивала со следа. Куда уползла ладонь? На север? Там железнодорожный переезд, она может отсечь себя поездом. Вернулась к доктору? Тогда мне налево и в порт.

Старухи набросились все разом, они втыкали спицы и оставляли их в ранах, кромсали дерьмовое моё, разваливающееся тело. Дьявол, как больно!

Я упал. Меня окружили. Из-за спин старух ковыляли другие жильцы нашего дома, у соседа сверху вместе головы торчал гнилой скворечник, у парня из булочной вместо рук — щипцы для хлеба, одноклассник вонзил в меня ржавые шприцы, торчавшие из пасти. Что вы делаете? Что вы делаете?

Они запихивали пальцы мне в рот, искали там что-то, вырвали ключи моих зубов и открыли ими подвал, старухи распороли грудь и принялся там ковыряться, они доставали из неё пластиковые комки, перетянутые аптекарскими резинками, я смутно видел, как они их потрошили, приговаривая:

Потом они разошлись. С неба сыпала серая перхоть. На козырьке почты сидели воробьи.

Рука вернулась, висела надо мной, огромная, как самолёт.

— Домой, — попросил я, и она унесла спать.

Капель

Максим Тихомиров

Снег шёл всю ночь и весь день. Огромными, в пол-ладони, хлопьями он отвесно валил с низкого неба, полного зависших над городом в полном безветрии туч. К вечеру, когда снегопад прекратился и мама разрешила наконец,пойти гулять, сугробы выросли Тимошке до колен.

Во дворе, который никто ещё не чистил — дворник Абдул обещал выйти из запоя только к вечеру воскресенья, а пока только грустил над измятой фотографией восточной женщины с восточным пацанёнком на руках да пел на непонятном языке грустные нерусские песни, — Тимошку встретил Бустик. Бустик был дворняжкой — мелкой, брехливой, совершенно не злой. Белый в чёрные пятнышки, с коротким хвостом и бородатой, как у терьера, мордой. Кличку ему дал инженер-ракетчик Семёнов, работавший на секретном заводе, увидев однажды, как приблудившийся ко двору щенок с оглушительным лаем черно-белой ракетой гоняется за чердачным котом Бирюком.

— Вылитый твердотопливный ускоритель, а не собака! — с восхищением сказал тогда подвыпивший по причине пятницы Семёнов. — Громкая, быстрая и бестолковая. Бустер, да и только.

Бустера быстро переименовали в Бусю, а потом, когда щенок подрос и все с ним стало ясно, — в Бустика.

Так и прижилось.

Бустик посмотрел на Тимошку умненькими, как и положено у дворняжек, глазами и вопросительно тявкнул, помахивая куцым хвостом.

— Айда, Буст, снеговика лепить, — предложил Тимошка.

Бустик, уставший от зимнего безделья, был совершенно не против.

Снег был рыхлый, сырой и очень липкий — именно такой, какой нужен, если собираешься слепить снеговика. Было очень тепло — звонко била о подоконники капель, с крыш с шумом сходили пласты тяжёлого от талой воды снега. К утру, если так пойдёт дальше, сугробы растают окончательно и двор опять превратится в болото, полное грязной воды. Поэтому Тимошка спешил успеть, катая туда-сюда по двору становящийся все больше и тяжелее с каждым оборотом снежный шар, а Бустик носился вокруг, то нападая на растущий шар, то зарываясь в снег с головой.

Двор был большой, и в других его углах под жёлтыми фонарями катали такие же шары дети из других домов, галдя и хохоча, но Тимошка не обращал на них внимания. Друзей там у него не было, а снега хватало на всех. Поэтому Тимошка, кряхтя и упираясь то ладошками, то и вовсе плечом, ворочал все тяжелеющий снежный ком, не особенно заботясь о том, куда его катит. Так что снежный колобок то и дело упирался то в оказавшуюся вдруг неожиданно близко стену, то в шершавый ствол одного из невесть откуда взявшихся на пути тополей, которым положено было вообще-то расти себе тихо-мирно посреди двора. Бустик встречал каждое столкновение радостным лаем.

— Ничо-о, — ворчал Тимошка, вытирая рукавом пальтишка пот со лба, а заодно и прохудившийся нос. — Сейчас объедем….

И толкал ком дальше.

Одним словом, они немного увлеклись.

Когда Тимошка выбился из сил, оказалось, что уже совсем стемнело, двор совсем опустел, а снежный шар получился больше его самого. Тимошка заскорузлой ото льда варежкой сбил на затылок ушанку, критически осмотрел своё творение и понял, что второй шар ему на этот ну никак уже не взгромоздить. На всякий случай он все-таки скатал и второй, и даже третий, но как установить их один на другой, не придумал. За этими тяжкими раздумьями его и застал Коляныч.

Коляныч был второгодником из шестого «Б». Этот шестой «Б» был для него уже третьим по счету; одногодки Коляныча в этом году заканчивали восьмилетку. Программа шестого класса стала для Коляныча камнем преткновения. Дальше он не мог ступить ни шагу, явно достигнув предела своих образовательных возможностей куда раньше, чем это было предусмотрено министерством образования. С настолько неоконченным средним Коляныч не мог поступить даже в «фазанку» при все том же секретном заводе, а потому судьба его представлялась многим весьма незавидной.

Самого Коляныча собственная судьба, похоже, ничуть не расстраивала. Он был странным; поговаривали, что в детстве с ним случилось что-то нехорошее. Будто он пропал на несколько дней, а потом, когда нашёлся, долго не разговаривал, и подозревали всякое. На этом фоне даже версия про то, что Коляныча похитили марсиане, особенно в свете недавно просмотренного сериала про агентов Малдера и Скалли, казалось не самой странной. Потом Коляныч заговорил, но никому ничего интересного так и не рассказал, кроме затасканной версии про пришельцев. Дурачком его назвать ни у кого язык не повернулся ни тогда, ни после — особенно после того, как у Коляныча прорезались вполне взрослые бас и усы, к которым прилагалась пара вполне взрослых кулаков.

Но был он странный, да. Прибабахнутый. Причём на всю голову.

Видео Хэллоуин. Страшная рисованная история №56 (анимация)

Вот и сейчас Коляныч, одетый под расстёгнутой фуфайкой в неописуемо живописное рванье, стоял, курил, перебрасывая из одного угла рта в другой зажатую в жёлтых зубах «беломорину», пускал носом дым и с интересом разглядывал произведённые Тимошкой снежные шары, вместо того чтобы корпеть над домашней работой на продлёнке.

— Ну и чо дальше делать будешь, мелкий? — участливо спросил Коляныч, намётанным глазом оценив бесперспективность попыток водрузить шары один на другой.

За «мелкого» Тимошка на Коляныча не обиделся. Ну а что, если все и по правде так — и то, что Тимошка учится на два года младше, и то, что ростом не очень вышел.

— Не знаю, — ответил Тимошка.

Грубить Колянычу не хотелось, и не только потому, что у того кулаки были как у взрослого дяди. Тимошка по неизвестной причине испытывал к Колянычу странную симпатию — не то за то, что тот никогда не обижал школьную мелюзгу, не то за его любовь ко всяческой живности, начиная от голубей, которых хронический второгодник держал в специальной будке на крыше, и заканчивая старой слонихой Джуди из цирка-шапито, приезжавшего на гастроли каждое лето, с которой у Коляныча, по рассказам, сложились особенные отношения.

Поэтому Тимошка просто сказал:

— Может, пандус построю. Такой, как у древних египтян был, когда они пирамиды строили. Главное, доски найти подходящие. Снег-то во дворе весь кончился.

И впрямь — снег весь был подобран «шарокатателями» до самого асфальта, потресканной чешуёй покрывавшей двор. Надо же, и когда только успели? Здесь и там по всему двору лежали скатанные грязно-белые шары, некоторые изрядных размеров. Тимошка с гордостью отметил, что такого здорового, как у него, ни у кого больше не получилось.

— Египтяне пирамид не строили, — сказал Коляныч, выдыхая дым. — Это все пришельцы.

— Какие ещё пришельцы? — «удивился» Тимошка, подумав с досадой: «Ну вот, опять за своё!»

Видео Страшные истории на ночь — Сборник страшных историй. Страшилки. Хэллоуин

— А вот такие, — Коляныч докурил «беломорину» и метко стрельнул окурком в воровато пересекающего двор кота Бирюка. Тот злобно зыркнул на обидчика единственным зелёным глазом и потащил дальше здоровенную, с длинным голым хвостом, крысу. Дохлую, разумеется. Коляныч же продолжил, доверительно наклонившись к Тимошке и понизив голос до шёпота — то есть самым что ни на есть заговорщицким тоном: — Такие, которые на заводе диверсию устроили. Слыхал?

Про аварию, случившуюся в газовом цеху на прошлой неделе, в городе не знал только мёртвый. Но ни о каких пришельцах речи не шло. Все знали, что ночной лаборант Максимчук, изрядно приняв на грудь, уснул перед ректификационной колонной и не проснулся от тревожного зуммера, который сигнализировал об избыточном давлении продуктов возгонки в главной магистрали. Клапан аварийного сброса давно приржавел и не сработал, а посему рвануло не по-детски. Облако светящегося газа из секретной лаборатории утекло в облака, и пару дней все население города с опаской поглядывало на небо, готовясь то ли лысеть, то ли покрываться язвами, то ли вовсе помирать после ближайшего дождя или, по сезону, снегопада. Но нет, ничего так и не случилось, и снегопад вот закончился, и тоже — ничего.

А Коляныч все — «пришельцы», «пришельцы»!

Обо всем этом Тимошка, как человек прямой, так и сказал Колянычу. От другого огрёб бы по макушке, но Коляныч и впрямь малышей не трогал. Сказал только:

— Эх, зря не веришь. Вот полезут теперь из-под земли растения-мутанты, и станет у вас тут жизнь как на Марсе. Кактусы одни и красная трава.

Тимошка, которого удивило, что лоботряс и вечный шестиклассник Коляныч тоже читал «Аэлиту», Стругацких и «Войну миров», возразил, что такого ни в жисть не случится, железно аргументировав:

— А с чего бы нет? — парировал Коляныч, ничуть не смутившись. — Когда люди повымрут, кто кактусам расти помешает?

— Чой-то повымрут-то? — прищурился Тимошка. Коляныч был бестолковый, но с ним иногда было интересно. Не скучно, по крайней мере. Вот как сейчас.

— План у них там, — Коляныч ткнул в небо пальцем с жёлтым от никотина ногтем, — такой. Чтобы вымерли вы все и в землю легли. А они тут потом грядки засеют. На удобренной земле урожай сам знаешь какой получается.

— А ты, значит, не вымрешь, да? — рассердился Тимошка.

— Не, — Коляныч простодушно улыбнулся. — Они меня с собой забрать обещали, как с подготовкой закончат. Сегодня как раз и закончили.

— Сами мне сказали.

Другого ответа Тимошка и не ожидал, сразу утратив интерес к Колянычевым откровениям. Пандус, пандус…

— Ничего не выйдет, — сказал вдруг Коляныч. — Пандус делать не из чего. Досок все равно нет подходящих, и снега не осталось, чтобы нагрести. Да и незачем уже. Началось.

— Что — началось? — спросил Тимошка.

— Всё. Чуешь — собаки смолкли?

И правда — воздух, в котором постоянным фоном висел то отдалённый, то близкий собачий перелай (собак было полно в каждом дворе, больших и малых, на цепях и без — время такое, что лишний сторож не мешал), теперь звенел от тишины, пустоты и нескончаемой капели.

— И впрямь, — Тимошка озадаченно оглянулся. — И Бустик куда-то запропал.

Он понял, что давненько, с самого, почитай, начала разговора с Колянычем, не видел пёсика и не слышал его звонкого лая. Странно. Обычно от него не отвяжешься, а тут…

— Вот то-то, — назидательно изрёк Коляныч. — Ну, коли снеговик у тебя все равно не получится, сделай хоть колобков.

— Колобки из теста, — машинально возразил Тимошка. — А из снега — снеговики. И неважно, сколько в них шаров.

— Как скажешь, — беззаботно сказал Коляныч. — Хоть горшком назови, а сделай. Щас помогу. Или давай лучше я сам.

С этими словами Коляныч поднятой с земли тополиной веткой процарапал на каждом из скатанных Тимошкой шаров по изогнутому в кривой улыбке рту. Выше ртов попарно вдавил в шары вытаявшие из снега куски асфальта. Ветку воткнул большему из снеговиков в бок — вместо руки. Осмотрел, остался доволен.

— Ну, бывай, мелюзга.

— Ага, и ты бывай, — рассеянно отозвался Тимошка, оглядывая двор в поисках Бустика. Тот как сквозь землю провалился. Сжав кулаки, Тимошка решительно повернулся к Колянычу.

— Так что за ерунда с соба…

Коляныча не было.

Только что он стоял рядом, отряхивая руки от снега, — и вот его нет. Двор совершенно пуст, до арки, даже если бегом бежать, так быстро не доберёшься, да и до подъездов… Тимошка опасливо — вдруг выпрыгнет из засады, здоровый дурак? — обошёл скатанные собственноручно из снега шары.

Да право слово, на крыльях он, что ли, улетел?!

— Эй! — крикнул Тимошка. — Коляныч.

Эхо испуганной птицей заметалось по двору.

Спиной Тимошка почувствовал взгляд. Тяжёлый, недобрый. Обернулся осторожно.

На него смотрели снеговики.

Выстроившись короткой цепочкой, они сверлили Тимошку взглядом ненастоящих асфальтовых глаз. Куски асфальта ушли глубоко в снег, утонули в тенях под надглазьем. Тени залегли в кривых ухмылках. Жёлтый свет фонарей пятнал и без того не особенно чистый снег неприятными разводами там, где из снежных комьев начинала сочиться талая вода. Вид у снеговиков был нехороший.

Тимошка громко, на весь двор, сглотнул.

— Бустик! — попробовал было крикнуть, но горло пересохло и зашлось кашлем. Словно в воздухе было что-то невидимое, мешавшее дышать. Тимошка со свистом, с натугой втянул в лёгкие воздух. Стало немного легче, но в голове держался и нарастал звон, какой бывает, если надолго, до багровых кругов в глазах, на спор задержать дыхание. Попробовал снова: — Бус.

И увидел куцый бело-чёрный хвост, выглядывающий из-под основания среднего снеговика.

Хвост не двигался.

— Бустик… — ещё не веря, позвал Тимошка.

Широкое брюхо снеговика медленно набухало изнутри густой краснотой. Из глазниц и уголков улыбающегося рта потекли-побежали вниз тонкие красные струйки.

Меньший из «колобков» вспух, налился багрянцем. В наполнивших «улыбку» красно-бархатных тенях что-то шевельнулось. Тонкое, длинное, извивающееся змеёй. Голое, словно крысиный хвост. С влажным хлюпаньем втянулось внутрь. Из «глазницы» на миг сверкнуло кошачьей зеленью.

Больший из снеговиков лоснился под фонарём лаково блестящими боками, роняя на асфальт тяжёлые мясные капли, и улыбался Тимошке во весь полный красного плеска рот.

Тимошка отшатнулся, боясь повернуться к снеговикам спиной. Быстро глянул на свои окна на третьем этаже. Света в них не было. Света не было нигде. Оконные проёмы в старой, красного кирпича стене безмолвно смотрели на Тимошку провалами пустых глазниц. Часть створок была приоткрыта, на подоконниках, быстро пропитываясь темнеющей влагой, сугробами лежал снег. Тёмные вязкие капли срывались с крыш и липко бились об остывшую землю.

За спиной хрустнуло, заскрипело. Он рывком обернулся — нет, все так же, вот они, все трое. То, что стали ближе, наверняка показалось. На всякий случай Тимошка сделал пару шагов назад.

И упёрся спиной во что-то холодное и рыхлое.

Давя в себе тоненький мышиный писк, нащупал голой — варежка свалилась — ладошкой сырой снег. Обернулся, чувствуя, как по штанинам уличных, с начёсом, брюк в валенки побежало постыдное тепло.

Все они собрались здесь, совсем рядом, обступив его плотным красно-грязно-белым кольцом. Большие и маленькие, настоящие великаны вроде того, которого он скатал первым, и совсем крохи, размером с простой снежок. С глазами и без, с руками из веток, с полными красной влаги ртами на круглых холодных телах. Там, откуда они пришли, на асфальте посреди пятен влажной красноты остались лежать какие-то неясные груды, и, сколько Тимошка ни вглядывался, он никак не мог разглядеть, что же такое там лежит. Через весь двор лучами тянулись широкие полосы несохнущей алой краски, сходясь воедино у внешней границы кольца, которым замерли вокруг Тимошки снеговики.

Тимошка зажмурился — так крепко, словно сделал это в последний раз в короткой своей жизни.

Рядом с хрустом шевельнулся снег, пропуская что-то сквозь себя наружу, влажно ударили оземь посыпавшиеся комья, и Коляныч сказал Тимошке в самое ухо, обдав его холодным, как лёд, дыханием:

— Ну вот, я же говорил, что заберут! А ты не верил! Хватайся, и полетели!…

Расколотым хрусталём звенела по двору капель.

Страшные истории на Хэллоуин

Рассылка Пикабу: отправляем лучшие посты за неделю ��

Спасибо!
Осталось подтвердить Email — пожалуйста, проверьте почту ��

Комментарий дня

Вакансии Пикабу

Рекомендуемое сообщество

Пикабу в мессенджерах

Активные сообщества

Тенденции

Когда малышка Салли засыпает, мы молимся, чтобы никто не умер

Очередной перевод страшной истории с Реддит. Воспитанники Доусонского приюта хорошо знают, что бывает, когда одолевают кошмары, а законы науки и физики больше не имеют власти.

Посты выходят в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

На севере Пенсильвании есть детский приют. Он находится в маленьком городке так далеко от всего остального мира, что его как будто и вовсе нет. Я никогда не мог понять, какому сумасшедшему пришла в голову идея открыть в такой глуши «Доусонский приют для детей с особенностями развития». Но мне больше некуда пойти, поэтому мне придется работать здесь до самой смерти.

Не поймите меня неправильно, я работаю в приюте больше десяти лет, и теперь, даже если бы была возможность, я бы не захотел уезжать. Если я могу дать хотя бы одному местному воспитаннику маленький шанс на лучшую жизнь, это все окупает. Просто дело в том, что дети, которых сюда присылают, не совсем обычные.

Семьи бросили их давным-давно, никто никогда о них не заботился. Этих детей перебрасывали из одного приюта в другой, а если кто-то решался взять опеку над ними, то просто не справлялся. Нет-нет, эти дети вовсе не хулиганы. Они просто… странные. Сложно это объяснить, потому что их способности нарушают все законы науки и физики.

Кто-то посчитал бы этих детей некими инопланетными созданиями, а кто-то даже не поверил бы и подумал, что все это просто россказни сумасшедшего. Честно говоря, я тоже сначала не поверил. А потом я увидел Лауру, девочку, которая не взрослела. Поколения сменялись, а она оставалась десятилетним ребенком и даже умственно не развивалась. Все потому, что каждый день рождения ее память стиралась, и год за годом она существовала в этой временной петле.

Но даже она не смогла убедить меня в том, что в мире существует нечто необъяснимое. Тогда мне показали Александра. Этот мальчик родился без лица – на его месте была только ровная гладкая кожа. Но при этом он дышал и спокойно ориентировался в доме – разве это не удивительно? У него как будто были на самом деле и глаза, и нос, и рот, просто он не мог разговаривать. К тому моменту, как я приехал в приют, Александр провел там уже три года, но так и не нашел возможность с кем-то поговорить.

Были, конечно, и менее серьезные случаи, например, Дэниел. Он выглядел и вел себя как обычный ребенок, но как только он заболевал, абсолютно все люди в приюте заболевали точно так же, даже если сама болезнь не была заразной. Или, например, Джеймс. Он мог говорить на любом языке, даже если до этого никогда его не слышал, но при этом не мог выучить и слова по-английски.

Ни один из приютских детей не был злым, и, конечно же, они не были какими-то там монстрами. Просто так получилось в этой бездушной вселенной, что они стали жертвами рока. Я отчаянно хотел им помочь, дать им шанс на нормальную жизнь, но каждый год кто-то из них умирал. Умирал от собственного проклятия или от проклятий других воспитанников. И умерших тотчас же заменяли другие брошенные дети.

После первого года в Доусонском приюте я каждой клеточкой своего тела хотел уехать. Я изо всех сил старался помочь детям – и не мог. У меня не было денег даже на автобусный билет, я все тратил на детей. И все же мне нужно было выбраться из этого места, иначе я просто сошел бы с ума и покончил с собой.

А потом я встретил девочку по имени Салли…

Это был замечательный, идеальный ребенок, который просто пришел прямо к порогу нашей входной двери. Я первый ее нашел – она стояла на улице вся в грязи, потому что ей пришлось бродняжничать на улицах. Не раздумывая, я завел ее внутрь, дал свежую пару одежды и накормил. Салли тогда было всего шесть лет, но она поблагодарила меня, вела себя вежливо и явно была умна не по годам.

Я поставил перед ней тарелку с горячим супом, но Салли только смотрела на него – она ждала разрешения. У меня сердце разрывалось от того, какой голод был в ее глазах, а она просто спокойно сидела на месте, дожидаясь, пока я скажу ей, что она может поесть. Как только я это сказал, она тотчас же в один присест умяла весь суп, и я предложил ей вторую порцию.

Я попытался узнать, как ее зовут, но она не помнила. Она сказала только, что родители называли ее малышкой Салли, а потом куда-то ушли, но она не знает, куда.

Закончив есть, она начала говорить. Но не о том, что с ней случилось до того, как я нашел ее на входе в приют, а о своих любимых животных, о дереве на заднем дворе ее дома и об игровой площадке рядом со школой. Я изо всех сил старался по этим зацепкам понять, откуда она родом, но она была совсем маленькой и немного могла рассказать.

И вдруг я начал понимать, что, может быть, неважно, откуда она родом. Может быть, там ее вовсе не хотят видеть.

Я попробовал еще раз спросить у Салли, кто ее родители, но она не ответила. Она отказывалась говорить на эту тему, но она вся была в синяках и сильно истощена, поэтому мы заподозрили, что дома над ней издевались. Но даже несмотря на это она была прекрасным ребенком, и хотя мы так и не смогли понять, что с ней произошло, мы были рады ее появлению в приюте.

Более того, я даже почти позволил себе поверить, что она не проклята и у нее нет никаких странных способностей. До тех пор, пока не наступила первая ночь Салли в Доусонском приюте.

В первую ночь ребенка в приюте мы всегда предоставляли ему отдельную спальню, чтобы легче было приспособиться к новой обстановке. Салли не стала исключением, мы решили представить ее остальным детям только на следующее утро. Ей точно нужно было время, чтобы освоиться.

Когда наступила ночь, я отвел Салли в комнату. Стены здесь были завешены рисунками предыдущих временных жильцов – каждый ребенок в свою первую ночь в этой спальне должен был что-то нарисовать. Я объяснил Салли, что она может нарисовать все что угодно. Это нужно было для того, чтобы мы могли понять, как работает ее психика, и заодно могло бы помочь ей расслабиться.

Казалось, она была совсем не против рисования. На том и порешили, и я вышел из комнаты, оставив Салли одну.

В ту ночь я впервые за долгие месяцы почувствовал себя хотя бы немного счастливым. Я подумал, может, теперь у меня будет шанс действительно кому-то помочь жить полноценной жизнью, а не просто учить выживать.

Но несмотря на всю мою радость из-за появления Салли, я совсем не спал в ту ночь. Сны быстро превратились в кошмары. Мне снилась смерть, и хотя я понимал, что они не реальны, я не мог проснуться до тех пор, пока тревога не разбудила меня.

Чувствуя себя бесконечно уставшим, я пошел проверить Салли и узнать, как она провела первую ночь. Я открыл дверь и сразу же увидел, что одна из стен целиком покрыта рисунками. За несколько часов Салли нарисовала больше сотни, притом довольно неплохих. На многих рисунках был изображен лес в лучах заходящего солнца.

– Салли, это ты все нарисовала? – ошарашенно спросил я.

Она кивнула и осторожно улыбнулась.

– Да, я не могла уснуть.

Это было странно, потому что она совсем не выглядела уставшей. Она казалась такой же энергичной, как и прошлой ночью. Я присел рядом с ней. Она снова рисовала – на этот раз принцессу, которая летела на драконе над верхушками деревьев.

– Тебе нравятся деревья, да? – спросил я, не зная, что еще и сказать.

– Угу, – оживленно ответила Салли.

Я попробовал снова обсудить с ней, почему она совсем не спала.

– Тебе не понравилась комната? Почему ты не могла уснуть?

– Нет, я просто не могу много спать.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Когда я сплю, мне снятся кошмары. Еще хуже, чем твои.

Я отшатнулся, услышав последнее предложение.

Она положила карандаши на пол и посмотрела на меня снизу вверх. Я не мог отвести взгляд от ее глаз – в них светилась жалость.

– Как ты узнала, что мне снятся кошмары?

– Я всегда вижу сны других людей, но только плохие. А когда я сплю, мне самой снятся плохие сны.

– Ты имеешь в виду кошмары?

И в этот день я осознал, насколько Салли особенная. Она почти никогда не спала, вот почему она совершенно не случайно оказалась у дверей нашего приюта. Она была изгоем общества, ее бросили так же, как и всех остальных наших воспитанников. А ведь ее особенность была такой мелочью по сравнению со многими другими. Я мог бы научить ее смириться со своим проклятием, но вместо этого мне захотелось помочь ей принять себя и гордиться собой. Я всегда пытался помочь и остальным сделать то же самое – принять себя – или, по крайней мере, осознать, что не они в ответе за то, какими родились.

Я рассказал Салли о том, что она особенная, как и все дети в приюте, и, казалось, она этому обрадовалась. Она выглядела такой счастливой, будто впервые почувствовала, что она не одна в этом мире. Она обняла меня, и вместе мы пошли знакомиться с другими воспитанниками.

Салли не нужна была кровать, потому что она могла просто не спать. Но мы все равно решили предоставить ей свой угол, ведь у всех детей он был. Все приняли ее с распростертыми объятиями и провели для нее небольшую экскурсию по зданию.

Салли быстро стала одной из нас. Иногда она прибегала ко мне, если другим детям снились кошмары. Плохие сны пугали ее, но сильнее всего она волновалась за других воспитанников. Она просила меня успокоить их, сказать, что они совсем не одиноки в своих кошмарах.

Это стало одной из моих ежедневных обязанностей, и я был совсем не против. Салли говорила мне, если кому-то снились кошмары, и я бежал на помощь. Дела в приюте шли хорошо, но неизбежно все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Примерно через год после того, как Салли появилась в приюте, я нашел ее на полу без сознания. В первый раз я увидел ее такой тихой и неподвижной, будто все силы выкачали из этого худенького тела. Я даже словами не могу описать, какой ужас я испытал. Салли никто не ранил, и она точно дышала, хотя и немного нервно. Казалось, будто ей снится, что она убегает от чего-то кошмарного.

Я взял ее на руки и отнес на сестринский пост, чтобы дождаться врача. Приют находится слишком далеко от материка, поэтому скорая к нам бы не доехала, поэтому мы могли полагаться на помощь единственного местного доктора.

Едва я осторожно положил Салли в кровать, она начала извиваться и бормотать, что Дэниелу нужна помощь. Как только она сказала это, я услышал крики. Кричали дети – громко, испуганно.

Весь персонал побежал на крики. И мы увидели ужасную картину: Дэниел к этому моменту почти слился со стеной. Все его тело засосало внутрь, прямо в бетон, его кости ломались под чудовищной тяжестью. Он кричал в агонии, а мы не могли его вытащить. Мы только смотрели, как его засасывает глубже и глубже.

– Кувалду! – закричал я, держа Дэниела за руку.

Кто-то из персонала бросился из комнаты в подвал, где хранились все инструменты. Кости Дэнила все еще хрустели, органы под тяжестью бетона превращались в кашу. Когда принесли кувалду, ему уже размозжило грудную клетку. Он больше не дышал.

Он умер внутри стены, в муках, не понимая, почему вообще умирает.

Только вытащив его тело из стены, мы осознали, что с ним случилось. Он превратился в искореженный мешок с костями, у него не было даже малейшего шанса выжить, и никто из нас не понимал, что произошло. Нам очень повезло, что то, что случилось с ним, не случилось и с нами, как всегда бывало с его болезнями.

Мы смыли кровь с пола, и я пошел проведать Салли, которая проснулась и плакала.

– Простите меня, простите меня, я не хотела засыпать. Я убила Дэниела, – в слезах проговорила она.

Я попытался успокоить ее, но ничего не вышло.

– Это не твоя вина, Салли, – сказал я ей, хотя не до конца в это верил.

– Я видела, как стена раздавила его, мне это приснилось!

– Тебе снился сон о Дэниеле? – спросил я.

– А что ты увидела?

И тогда она в подробностях рассказала свой сон, и каждая деталь в нем совпадала с тем, как умер Дэниел. И вот девочка, которую я знал последний год, исчезла, и я понял, в чем истинная суть ее проклятия. Я обнял ее и повторил, что это не ее вина. Я, конечно, так и думал, ведь Салли не могла контролировать свои сны. И все же, именно ее сон стал причиной.

Мы решили не рассказывать другим детям о том, что произошло, но даже несмотря на это они увидели, что Салли изменилась. Раньше она была счастливой девочкой, а теперь она казалась холодной, отстраненной… и сломленной.

Весь следующий год мы пытались понять, как работает способность Салли, а учитывая, что она спала раз в год, это было непростой задачей.

В то же время я пытался больше узнать о ее прошлом. Не сразу, но благодаря обрывочным фразам, моментам, которыми она иногда делилась, я примерно смог представить себе, что с ней происходило до приюта. Она ехала куда-то с родителями и внезапно уснула. И ей приснилось, будто ее родителей никогда не существовало, а потом она очнулась одна на дороге.

– Я не хочу засыпать, но это все равно происходит, – повторяла Салли.

Только через год она начала снова проводить время с остальными детьми. Все случилось незадолго до ее восьмого дня рождения, когда она играла в прятки с Александром. Для человека без лица он очень хорошо играл в эту игру, но примерно после шестого раунда Салли не пришла его искать.

Как только Алекс понял, что никто его не ищет, он начал искать Салли самостоятельно и нашел ее спящей там, где он ее оставил. Как только мы узнали, что случилось, мы решили, что нам всем нужно оказаться подальше от Салли, и перевели детей в бомбоубежище в подвале.

Как только мы закрыли дверь, она исчезла. На ее месте появилась бетонная стена. Мы оказались заперты в мрачном подвале, из которого не было другого выхода. А потом свет погас, оставив нас в полной темноте. В одном из туалетов был старый фонарик, но он с трудом освещал комнату, потому что батарейки в нем почти сели.

Мы все стояли в темноте и тишине, и я молился, чтобы Салли проснулась до того, как кто-то умрет. Спустя несколько минут под ногами захлюпало. Я посветил фонариком вниз и увидел, что пол стал кроваво–красным. В воздухе запахло металлом, и я вдруг понял, что мы оказались в бассейне, быстро заполняющемся кровью.

У меня рухнуло сердце, когда я услышал, как закричали дети, но все звуки заглушал толстый бетон, и никто не смог бы нас услышать.

За пару минут кровь поглотила нас. Мы пытались плыть, но двигаться в такой плотной жидкости было очень тяжело. Когда кровь дошла до потолка, мы уже не могли дышать. Я, как мог, задержал дыхание и попробовал отыскать детей, но ничего не мог увидеть.

Я продержался около двух минут прежде, чем мое тело сдалось, и я просто вдохнул густую жидкость, и в этот момент подвал снова стал таким, как был прежде. Значит, Салли наконец проснулась. Кровь исчезла в секунду, дверь снова появилась.

Едва придя в себя, я посмотрел на детей и персонал. Многие откашливали частично свернувшуюся кровь, но серьезно не пострадали. А вот Джеймс не дышал. Я бросился к нему, все еще пытаясь отдышаться, и начал реанимацию.

Дети плакали, а я все нажимал на грудь Джеймса в отчаянных попытках наполнить его легкие воздухом. Ребра трещали под моими руками, но я не останавливался. В конце концов, на третьем подходе он наконец откашлялся кровью и задышал сам.

Салли очень сильно расстроилась, но ведь если не считать произошедшего в подвале, ничего страшного не случилось – никто не умер. К тому моменту мы уже не могли держать ее проклятие в секрете. Дети сложили два и два, и Салли снова стала изгоем среди теперь уже бывших друзей.

Тогда я решил, что лучший способ помочь Салли – это научить ее контролировать свои сны. Мы работали над осознанными сновидениями, учились проверке на реальность, чтобы понять, сон это или нет. И несколько лет это помогало. Каждый раз, засыпая, Салли понимала, что происходит, и просыпалась.

Но в тех редких случаях, когда она не будила себя, всегда происходило нечто страшное. На десятом дне рождения Салли увидела во сне, что приют горит. К счастью, все покинули здание вовремя, серьезных травм не было – только небольшие ожоги и легкое отравление угарным газом. Как только она проснулась, приют выглядел так, словно пожар никогда не происходил.

Спустя несколько месяцев Салли заснула дважды за один день. Сначала – во время завтрака. В том сне был мужчина, которого она назвала «Мистер Син». Нам он явился в образе обычного, одетого в костюм мужчины средних лет. Он сел в столовой вместе с нами и завел непринужденную беседу.

Кошмар начался, когда кто-то спросил у него о портфеле. Там, внутри, все отделения были заполнены доверху человеческой кожей. Мистер Син пояснил, что кожа нужна ему для дома и предложил детям посмотреть его комнату плоти. Как только он понял, что мы такое не допустим, он встал и исчез.

Салли быстро очнулась от этого сна, но заснула снова в полдень. Тогда мы снова увидели мистера Сина в коридоре, и из портфеля, набитого кожей, капала кровь.

Он шел из кухни. Там, на полу, мы нашли миссис Ингридсон. Со всего ее тела полностью содрали кожу, обнажив мясо. Когда мы нашли ее, она еще корчилась от боли, но долго не прожила. Она скончалась от болевого шока до того, как мы хотя бы попробовали ей помочь.

Это было только начало нашего кошмара наяву, потому что когда Салли стала подростком, она стала гораздо чаще засыпать. Сначала она засыпала раз в год, потом два раза, потом три… Ей еще не исполнилось четырнадцать, а сны уже случались дважды в месяц. В каких-то из них кого-то просто ранили, а в других – умирал кто-то из персонала или детей.

Она и сама это знала, знала, что ее сны рано или поздно убьют всех, кого она любит, и мы не могли отрицать этот факт. Она пыталась убегать – это не помогало, мы пытались запирать ее – тоже зря. Она пробовала самые разные лекарства, лишь бы не засыпать, и все бесполезно. Ничто не могло помочь ей вечно бодрствовать.

В конце концов, я пришел к единственному возможному решению. Только смерть могла прекратить сновидения Салли. Конечно, эта мысль и раньше приходила мне в голову, но я отодвигал такие мысли подальше, чтобы никогда их не обдумывать.

Чтобы спасти остальных, нужно убить Салли.

Было решено, что это сделаю я, ведь я сблизился с ней сильнее остальных. Наш доктор помог мне выбрать самый гуманный способ лишить Салли жизни. Он дал мне шприц, в котором, как я подумал, был морфин, и пообещал, что смерть будет безболезненной. Она просто уснет.

В субботу я решил наконец сделать это. Она попросила меня провести с ней вдвоем несколько дней, отвезти ее за город погулять в одно из наших любимейших мест. Оно было прекрасно – сплошные поля и широкие леса. Я взял с собой ее любимую еду для пикника – последнее блюдо перед тем, как она уйдет из нашей жизни.

Мы поели, и я рассказал ей, что нужно сделать. Я не хотел убивать ее тайно, и мне нужно было сказать ей, что это не ее вина. Она даже не удивилась. Она скорее почувствовала облегчение от того, что никому не придется страдать от ее проклятия.

Вот почему она попросила отвезти ее сюда. Она хотела просто еще немного порадоваться, просто притвориться, что все будет в порядке. Она сама много раз хотела покончить с собой, но так и не решилась на это.

Мы часами сидели и разговаривали, строили планы на будущее, которого у нее не будет, и вспоминали о хороших моментах прошлого.

– Прости меня, – пробормотала она.

– Это не твоя вина, Салли. Твои сны могут проникать в реальность, но это не твой выбор. Жизнь – это не шкала с двумя делениями: «Черное» и «Белое», а хаос, в котором бушуют случайные события. Ты просто вытянула короткую соломинку в жизни, но это не делает тебя плохим человеком.

– Я просто хотела бы знать, почему. Какой был смысл во всем этом?

После этих слов Салли уснула на моем плече. Я достал шприц, чтобы сделать укол прежде, чем до меня доберется очередной кошмар. В глазах стояли слезы, руки тряслись, но мне нужно было попасть точно в шею. Хотя она спала, мир вокруг не изменился. Ее разум словно перестал выплескивать наружу кошмары.

И только тогда я понял, что она не уснула. Она перестала дышать. Я осторожно опустил ее на землю и проверил пульс… Она была мертва. Она просто испустила последний вдох перед тем, как уйти в мир иной.

Я никогда не узнаю, снилась ли ей ее собственная смерть или так получилось случайно. Я похоронил ее в лесу, как она и просила. Закопал тело глубоко в земле, чтобы она вечно отдыхала среди деревьев.

Я подвел Салли, как до этого подвел многих воспитанников приюта. Но я продолжу стараться изо всех сил, ведь если я спасу хотя бы одного из них, то оно того стоило.

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать. Я никогда еще не был так голоден (часть 3)

А вот и Хэллоуин! Доставайте свой самый страшный костюм и зажигайте фонарики из тыкв. 7 дней мы публиковали переводы страшных историй: о демонах и людях, мистике и сумасшествии. Мы хотели подарить вам праздничное настроение и надеемся, что получилось =)

Третья часть истории про Марвилл для вас. Вторая часть тык.

Под кроватью спрячься низко

Страх идёт, он уже близко…

Марвилл был самым красивым местом на земле. Как будто он сошел прямо со страниц книги, и иногда я мог бы поклясться, что так оно и было. Если бы вы сидели у камина и наслаждались горячим шоколадом, для полноты ощущений вам не хватало бы только фотографий Марвилла. И все это время на фоне играла бы почти забытая мелодия… Вы не смогли бы точно сказать, где ее слышали, но она дарила бы вам теплое чувство ностальгии.

Думаю, именно так чувствовали себя жители городка, порабощенные местной атмосферой. Хотя я не мог бы сказать наверняка, чувствовали ли они вообще что-либо. Они казались просто оболочками, захваченными высшим разумом. Те же, кто вовремя понял, что эта новая жизнь – не более чем видимость, не смогли далеко уйти.

Граница, очерченная телами самоубийц, надежно удерживала нас внутри города, на первый взгляд казавшегося идеальным. До тех пор, пока вы подчинялись, ели странную пищу и слушали потустороннюю мелодию.

Я все еще не мог решить, были ли те крики ужаса, которые встретили нас у границы, предупреждением нам присоединиться к подчинившимся или призывом последовать участи других. На данный момент, и, вероятно, дольше чем хотелось бы, нам придется оставаться внутри. Это все же было предпочтительнее смерти. Пока мы ехали обратно в город, все еще слушая музыку, ставшую мягче и дружелюбнее, я на какое-то мгновение подумал, что смогу привыкнуть к ней.

Я всегда хотел перемен. Конечно, Марвилл был милым городком и все такое, но все мы жаждем чего-то нового, когда обыденность начинает слишком давить. То, что происходило сейчас, конечно, не назвать просто “переменами”. У нас появился ассортимент еды, которой в принципе не должно было существовать. Целый новый мир развернулся только в одном супермаркете, который можно было исследовать в свое удовольствие. И этот мир только расширялся. Каждый ресторан, каждая местная лавочка теперь готовили блюда меню только из новых продуктов.

Снег валил без остановки, и нам приходилось ехать очень медленно. Я не мог понять, сколько времени вообще длилась наша поездка. По моим подсчетам, дорога к границе заняла около часа, но когда мы въехали в центр города, показалось, что прошли дни. Жители Марвилла и Гости были весьма продуктивны: по всей улице, как грибы после дождя, выросли палатки и киоски, ярко украшенные черным и оранжевым. В одних палатках продавали новую непонятную версию яблочного сидра, другие предлагали крошечные треугольные блины. А в одном из киосков жарили белые и красные грибы, будто вышедшие из игры про братьев Марио.

– Они что, строят тут свою версию Рождества? – Дэмиен первый нарушил молчание: после гор трупов у границы мы до сих пор не произнесли ни слова. Все это было почти невозможно осознать и еще сложнее высказать вслух. Они хотели, чтобы мы оставались здесь. Им мало просто захватить город, они хотят, чтобы все жители остались с ними.

– Не думаю, что это их версия. Такое чувство, будто они пытаются скопировать то, как по их мнению выглядит наша жизнь. Посмотри на их лица, они не непохожи на наши, они пытаются походить на наши.

Тесс была права. Гости наблюдали за нами. Сначала я думал, что они злятся потому, что хотят избавиться от нас. И хотя пока что это так и было, они уже выглядели не только опасными, но и потерянными. К тому же, они сменили наряды. Если раньше Гости были одеты во все черное, то теперь они переодевались в разноцветные вещи. Однако, как и с товарами в супермаркете, что-то было не так с их образами.

– Они учатся, – прошептал я, переводя взгляд с одного чужака на другого. Все они к этому времени сверлили нас глазами, но ни один не подошел ближе и не попытался заговорить с нами.

И тут я заметил, что Тесс остановила машину. Мы встали посреди дороги, недалеко от центральной рыночной площади. Отсюда я даже мог видеть кофейню. Ярко светились запотевшие окна. На секунду я задумался, не пойти ли мне туда и попробовать привести родителей в чувство. Я вспомнил, как сидел там с друзьями, пил горячий кофе из уютных кружек, болтал и смеялся… Мы могли бы и сейчас пойти и взять по чашечке… С парочкой восхитительных бросквитов… Моя рука потянулась к двери сама по себе, но, прежде чем я успел открыть ее, двери оказались заблокированы.

– Тесс, почему ты остановилась? – спросил он.

– О, я просто хочу заскочить на минутку к вон той палатке и взять несколько угольных пралине! – ответила она.

– Угольных чего? – спросил я, а она указала на палатку, наполовину объятую пламенем.

– Они так вкусно пахнут, – сказала она.

– Да, очень вкусно, – согласился я.

Я умирал с голоду. Казалось, что я крошки в рот не брал уже минимум неделю.

Дэмиен уставился на нас, а потом перевел взгляд на радио. Он начал колотить по нему, пока в кровь не разбил кулак, а радио, наконец, не сломалось. Вот только музыка никуда не делась. Она доносилась не только из машины, Мелодия была повсюду вокруг нас, лилась из каждого уголка города. Она играла с нами, путала мысли, а мы с Тесс были слишком голодны, чтобы сопротивляться. Честно говоря, в этот момент мне было все равно, что съесть, так чертовски терзал меня голод.

– Ребята, вспомните, что мы только что видели! Все эти трупы. Они покончили с собой из-за того, что здесь творится. Боритесь с вашими желаниями! Это не вы, это все музыка!

Я честно пытался прислушаться к его словам, но сейчас они вообще не имели для меня смысла. Я просто хотел насладиться этим прекрасным и спокойным городком. Тесс вообще не обратила на Дэмиена внимания. Она разблокировала двери, выскочила из машины и начала пробираться по толстому снегу. Вспоминая это сейчас, я не могу сказать вам, о чем я думал, когда все это происходило.Я проигнорировал Дэмиена, что-то кричавшего вслед Тесс, открыл собственную дверь и отправился в кафе, принадлежащее моей семье.

Знакомая вывеска висела как и прежде над входом, но выглядела так, будто кто-то щедро подкрасил ее свежей краской. Красные потеки стекали вниз, превращаясь в кроваво-красные пятна на белом снегу. Я толкнул толстую стеклянную дверь и услышал знакомый звон колокольчика.

– Логан! – вскрикнули одновременно мои родители, увидев меня.

Они были одеты все в ту же одежду, только с новыми передниками, повязанными поверх парадных нарядов. Я до сих пор толком не могу описать их цвет. Могу сказать только то, что цвет был похож на тот хоровод из пятен и искр, которые можно увидеть, если слишком сильно тереть глаза.

Около дюжины посетителей сидели внутри. Все головы повернулись мне вслед, когда я подошел к матери, стоящей за стойкой.

– Мам, я умираю с голоду.

Слова сорвались с моих губ, минуя сознание.

Мама все еще улыбалась. Ее лицо будто застыло в одном выражении. Она даже ни разу не моргнула. Даже когда начала говорить.

– Ну конечно да, сыночек. Всем нужно есть.

– И кто же откажется от изысканной кухни Марвилла? – раздался незнакомый женский голос. Я почувствовал горячее дыхание на своей шее и обернулся. Женщина нежно коснулась моего лица и зашептала. – Такому красивому мальчику самое место в этом прекраснейшем городе.

На какое-то мгновение я почувствовал себя на своем месте. Она излучала тепло и дружелюбие, прекрасно вписываясь в атмосферу кафе. Но вдруг ее ногти впились в мою кожу. Щеку пронзила резкая боль. Женщина отняла руку от моего лица и принялась слизывать с пальцев кровь.

Все больше людей поднимались со стульев, чтобы поближе рассмотреть это странное представление.

– Подходит? – спросил подошедший к нам мужчина.

– Что подходит? – спросил я, но он обращался не ко мне. Его глаза были прикованы к женщине.

Однако она не ответила. Просто вернулась на свое место, будто ничего и не произошло. Мужчина подошел ко мне еще ближе, и я вдруг испугался, что он тоже будет пробовать мою кровь. Они как будто вставали в очередь.

За моей спиной возник отец с подносом, на котором лежало что-то абсолютно не похожее на кексы. Скорее на кубики древесного угля, облитые липкой красной субстанцией.

Я повернулся и столкнулся нос к носу с отцом. Он выглядел так, словно за последние пару дней постарел на десять лет. Лицо было усталым и покрытым морщинами от постоянной улыбки.

– Можно мне один? – осторожно спросил я. Кексы выглядели и пахли восхитительно. Примерно как одинокая прогулка по темному переулку ночью.

– Нужно! – Отец почти кричал, а его глаза беспрестанно нервно подергивались. Руки у него тряслись.

– Ешь! – согласилась с ним мама. Но когда я посмотрел на нее, то увидел, как дергаются ее глаза. И я мог бы поклясться, что она пытается отрицательно покачать головой.

Мои родители были заточены под этими ужасающими улыбающимися масками. Они оказались в ловушке.

Страдание в их глазах вырвало меня из транса. Эта мелодия и еда лишали разума, меня безумно к ним тянуло. Весь день они играли со мной и почти поймали. Я был так близок к тому, чтобы сдаться. Я никак не мог сполна осознать происходящее и чувствовал, что больше не отвечаю за себя. В моей голове звучал чужой голос.

Я собрал все силы, которые у меня еще оставались, и выскочил на улицу так быстро, как только мог. Я не прекращал бежать. Я не обращал внимания на голоса, музыку и запахи и просто продолжал двигаться.

Я совсем запыхался, ноги промокли от снега и заледенели, когда я вдруг понял, что пробежал уже большую часть дороги домой. За это короткое время небо стало чернильно-черным. День превратился в ночь буквально за несколько минут. Я смотрел на темное здание и не чувствовал себя там желанным гостем. Я больше не ощущал, что это место – мой дом.

Я попался. Мое тело и разум застряли в этом кошмаре. Рано или поздно мне придется что-нибудь съесть, чтобы не умереть. Я даже не мог сбежать, не убив себя на границе города.

Паника подступала, но вдруг кое-что вернуло меня к реальности. В доме Дэмиена зажегся свет.

В тот странный момент, когда новый мир почти поработил меня, я совершенно забыл о них. Мурашки пробежали по моей спине, когда я вспомнил, что Тесс тоже выпрыгнула из машины. Неужели ее уже обратили?

Подбежав к дому друга, я вдруг понял, что дверь открывается мне навстречу. После секундного колебания я осознал, что Дэмиен, наверное, просто заранее заметил меня.

– Что, черт возьми, с тобой не так? И что у тебя со щекой? – крикнул он.

– Я не знаю. Я пошел к родителям и чуть было не съел какую-то дрянь, но вовремя остановился. И… что с Тесс?

Дэмиен жестом пригласил меня войти, и я последовал за ним в гостиную, где сидела трясущаяся Тесс.

– Она была дико агрессивной, как будто одержима или что-то такое. Но я поймал ее прежде, чем она успела залить себе в глотку этого странного “сидра”.

– Как ты? – спросил я Тесс, присаживаясь рядом. Она покачала головой.

– Мы больше не существуем, – прошептала она и посмотрела на Дэмиена. Он вздохнул и сел рядом с нами.

– Я пытался позвонить родителям. Они сейчас вне города и, я думал, может, они смогут нам как-то помочь или хотя бы объяснить, какого черта происходит.

– Не дозвонился? – спросил я.

Мои друзья не поднимали головы.

– Почти. Мама взяла трубку, но… – Он глубоко вздохнул. – Она не знала, кто я такой.

– Они понятия не имели, что такое Марвилл. Думали, что мы их разыгрываем. Мы пробовали связаться со всеми знакомыми, которые не живут в городе, но все они решили, что мы просто сумасшедшие, – перебила его Тесс. – Тогда мы вышли в Интернет. Мы находили ответы на любой запрос, кроме тех случаев, когда начинали искать наш город. Нет никакого Марвилла. GPS-координаты никуда не ведут. Будто мы находимся в чертовом вакууме.

Я не мог найти слов. Вокруг творилось какое-то безумие, но эта информация была как вишенка на торте. Мы застряли здесь и, хотя и могли связаться с внешним миром, они все равно ничего не знали о нашем существовании.

Мы просидели еще несколько часов, обсуждая нашу дальнейшую судьбу, но так и не смогли придумать, как выбраться из этого кошмара. Мы не могли отловить и запереть каждого жителя этого города. Не могли вечно жить без еды. И тогда Тесс кое-что предложила.

– Все началось с супермаркета. Может быть, будет достаточно уничтожить только его?

Это была единственная идея, имевшая хоть какой-то смысл.

– Как нам это сделать? – спросил я.

– Сейчас он уже должен быть закрыт. Мы проникнем внутрь, Разожжем огонь. Взорвем там все. В общем, сделаем то, что будет нужно.

Мы собрали все, что нам теоретически могло бы понадобиться. И вооружились, что было как раз совершенно бесполезно, если вдруг Марвилл решил бы ополчиться на нас. Ведь мы понятия не имели, на что они все способны, а нас было только трое.

Наконец, мы собрали все свое мужество в кулак и поехали в супермаркет.

Он не был закрыт. Окна ярко светились, а внутри, казалось, было людно. С нашего места было не понять, местные они или приезжие.

– А теперь что? – спросил Дэмиен.

– Все равно пошли, – решительно ответила Тесс.

– Хорошо. Но, ребята, будьте осторожны, в прошлый раз мелодия почти добралась до вас.

Я кивнул. Нельзя было позволять ей снова контролировать меня. Это было самое отвратительное чувство, которое я когда-либо испытывал.

Автоматические двери стремительно открылись, стоило нам только подойти к магазину. Мы втроем стояли в проеме, готовые ко всему. По крайней мере мы так думали. К тому, что нас внутри встретят сотни глаз, невозможно было подготовиться.

Супермаркет был буквально набит людьми. Там были и знакомые лица, изменившиеся до неузнаваемости. Все были одеты старомодно, как мои родители, а улыбки настолько исказили их лица, что кожа натянулась как барабан и, казалось, была готова треснуть в любую секунду. Их лица были безумно напряжены, и сначала мне показалось, что это из-за той штуки, что их контролирует. Но они боялись чего-то другого.

Полки были почти пусты. Люди боролись около них и набивали тележки последними несуществующими товарами. Они кричали и дрались, расцарапывали друг другу лица и топтали слабых.

– Давайте сваливать отсюда к чертовой матери, – крикнул я.

Мы выскочили из магазина, потрясенные увиденным, проталкиваясь через толпы новых и новых покупателей, валящих в двери.

– Может быть, если они все скупят, этот кошмар просто закончится? Может быть, все вернется в норму? – с надеждой спросила Тесс.

– Или они поубивают друг друга, – добавил Дэмиен.

Мы стояли перед супермаркетом, и я вдруг понял, что сдаюсь, поэтому сделал наименее полезную вещь. Сел. Просто сел перед магазином, с которого началось это безумие, и смотрел, как передо мной разворачивается трагедия. Мои друзья упали рядом со мной, позволив оцепенению взять верх.

Прошло несколько часов, прежде чем из раздвижных дверей вышли последние посетители. Кто-то в слезах, другие – в крови. Свет внутри еще горел, но в супермаркете не осталось ни души. Я встал с надеждой, что они наконец-то забрали все.

Медленно я вошел внутрь, а Тесс и Дэмиен последовали за мной.

Магазин был пуст. Ни одного человека, ни одного товара. Мы шли по пустым проходам, и Дэмиен вдруг сказал:

Сначала я не мог понять, о чем он – единственным звуком, сопровождающим нас, было легкое жужжание холодильников. А потом до меня дошло.

Было тихо. Мелодия исчезла.

– Все кончено? – спросил я с надеждой. Я физически чувствовал, как по телу разливается облегчение. Долгожданный покой.

Он не продлился долго. Тэсс разорвала тишину. Она кричала от ужаса и не могла остановиться.

Мы подбежали к ней, ориентируясь на голос, и пришли прямо к кровавым последствиям резни. Перед кассой валялись тела. Вот только они не выглядели так, будто покончили с собой. Их жестоко убили в битве за последние товары.

Повсюду были кровь, вывороченные кишки и кости. От этой картины меня чуть не вывернуло, а глаза наполнились слезами. Облегчение как ветром сдуло. Мы искали кого-нибудь живого, но быстро поняли, что им уже ничем не поможешь.

И вот тогда меня накрыл новый страх.

Я выбежал из магазина, не сказав ни слова, и снова бежал и бежал, пока не оказался в центре города.

Я молился Богу, в которого не верил, чтобы они были целы.

Изо всех сил я толкнул дверь “Чудесного кафе”, сердце билось так сильно, что чуть не разрывало грудную клетку. И вдруг я услышал как мама тихо всхлипывала за стойкой, а отца рвало где-то в глубине. От избытка чувств, я упал на колени.

В магазине царил полный беспорядок. Витрины были разбиты вдребезги, полки и стойки опустошены. Мои родители не могли вымолвить ни слова, но я был просто рад, что они остались живы.

Люди рассеянно бродили по пугающе тихим улицам.

Гости исчезли вместе со своими странными товарами. Снег растаял.

Никто не разговаривал. Не думаю, что жертвы вообще помнили, что с ними произошло. Те немногие, кто ничего не ел, пытались заговорить с ними, но безуспешно.

Прошли дни. Город снова стал таким, каким я его помнил.Трупы исчезли. Супермаркет вернулся к нормальной жизни, снова продавая колу, чипсы и стандартные огурцы.

На наших с Тесс лицах остались шрамы, напоминающие о чем-то настолько невероятном, что оно просто не могло произойти.

В этом-то и дело.

Никто не помнит, что это случилось.

Никто не помнит паразита, заразившего нас.

Я записал те события, но даже сам не верю, что это реально было. Это больше похоже на историю, которую я сам же и придумал. Мое лицо зажило, да и у всех вокруг были оправдания для шрамов и синяков, которые они внезапно получили.

Мы забыли, что произошло. Каждый из нас. И именно поэтому мы не уходим.

Мы никогда не покидаем Марвилл осенью и зимой.

Ведь именно тогда мы обеспечиваем себя на весь год. Видите ли, это крошечное местечко в глуши – настоящая приманка для туристов. Может быть, это из-за прекрасной природы или из-за уютной атмосферы нашего маленького городка, но стоит только листьям начать опадать – и Гости появляются как из ниоткуда. Они гуляют по нашему средневековому старому городу, едят пирожные с кофе в кафе или отправляются в пеший поход по окрестным лесам.

Так было всегда. С тех пор, как паразит поразил нас.

И я уверен, что снова забыл бы об этом, если бы в этот раз не нашел в кармане маленькую записку, доказывающую, что история, которую я записал, – не просто выдумка.

Записка была накорябана на клочке бумаге такого цвета, который невозможно описать. Могу сказать только то, что цвет был похож на тот хоровод из пятен и искр, которые можно увидеть, если слишком сильно тереть глаза. Я думаю, что ее оставила та женщина в кафе, которая пробовала мою кровь.

Спасибо, что разделили с нами Марвилл. Нам очень жаль, что мы проведем здесь так мало времени. Мы ждем с нетерпением возможности снова увидеть ваш прекрасный городок с его замечательными жителями в следующем году.

Вместе с запиской она оставила шоколадку. Я никогда раньше не видел таких оберток, и она выглядит так, будто вообще не должна существовать.

Стихи ADA (кто собрал полный стих, медаль вам за внимательность=) )

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

В местном супермаркете появились несуществующие товары. Странная мелодия привлекает в наш городок необычных Гостей (часть 2)

Хэллоуинский марафон подходит к финалу: 7 дней, 7 переводов страшных историй. Вторая часть истории про Марвилл для вас. Первая часть тык.

Фобос, Страх, Кошмар иль Ужас –

Каждый в мире ему нужен!

Без заминки он задушит –

Ты против него не сдюжишь.

За одну ночь все знакомые нам с детства места вдруг превратились в подобие идеального города, построенного внутри снежного шара. Был еще только сентябрь, но на улице кружились снежинки, падающие вниз как сверкающие хлопья сахарной ваты. Все соседи высыпали наружу и украшали свои дома, потягивая из кружек что-то, что, как я полагаю, было некой новой версией горячего яблочного сидра. Я понятия не имел, к какому празднику они готовились. Я боялся узнать ответ.

Марвилл всегда был милым местечком, но вид, открывшийся мне сегодня, затмевал все. Это было нереально. Улица выглядела прекрасно. Все вокруг излучало атмосферу уюта, накрывающего с головой каждого, кто видел это.

Каждая мелочь на улице выглядела самую малость не такой, и стоило вам приглядеться, как становилось очевидно, что она хоть немного, но отличается от оригинала.

– Милый, с тобой все хорошо?

От голоса моей матери, раздавшегося из-за двери, у меня по спине побежали мурашки.

– Ты пропустил завтрак, парень, это недопустимо. Ты даже не поздоровался вчера с нашими гостями. Если такое поведение продолжится, придется наказать тебя. – Голос отца звучал непривычно строго.

Обычно он был совсем другим. Мой отец – самый добрый человек в мире, но тот, кто стучал сейчас в мою дверь, не мой отец. А эта легкомысленная женщина – не моя мать.

Я понял это по мерзкому звуку, с которым они скребли мою дверь пальцами. Порочному и злобному.

– Послушай, Логан, солнышко, нам нужно открывать кафе в начале сезона, но… – Она выдержала долгую паузу.

– Но ты нам там не нужен, – закончил за нее отец.

Не то чтобы все происходящее казалось мне недостаточно странным, но я все же никак не мог понять, почему мои родители не хотят, чтобы я им помогал. Ну, просто я никогда не был против работы, мне нравилось ездить в кофейню с мамой или папой по утрам, нравилось чувствовать запах свежемолотых кофейных зерен. Я любил готовить кексы и пирожные. Я знаю, что это не типичное подростковое увлечение, но у нас хорошая кофейня, люди, которые ее посещают, – тоже. И они никогда не скупятся на чаевые.

Я глубоко вдохнул и попытался успокоиться. Невозможно было прятаться в спальне вечно, в конце концов они были моими родителями. Да, прошлой ночью я больше всего хотел убраться отсюда к чертовой матери, но я же не мог их просто бросить?

Я подошел к двери и открыл ее. Родители стояли так плотно прижавшись к ней, что чуть не вывалились прямо ко мне в комнату.

Они были одеты как вчера, но их лица были в полном беспорядке, будто они за всю ночь не сомкнули глаз. У мамы потек макияж, а папин глаз дергался как сумасшедший.

Я постарался игнорировать их вид, потому что не был уверен, что хочу знать, чем они занимались всю ночь.

– Почему вы не хотите, чтобы я вам помогал? – спросил я самым будничным тоном, на который только был способен.

Они обменялись странными взглядами.

– Это только пока. Мы с радостью примем твою помощь, как только тебе станет лучше. Я приготовила завтрак. Иди ешь, – сказала мама с безумно широкой фальшивой улыбкой, приклеенной к лицу. Затем, не дожидаясь ответа, они синхронно развернулись и пошли вниз по лестнице. Несколько секунд спустя я услышал, как хлопнула входная дверь.

Я дождался, пока они заведут машину, и только тогда спустился вниз. Часть меня боялась, что вчерашние гости все еще в доме, но вокруг было пусто. Однако, стоило мне подойти к кухне, я кое-что услышал.

Мелодия. Она все еще звучала.

Мелодия, которую я услышал в продуктовом магазине и которая преследовала меня всю дорогу домой.

С бешено колотящимся сердцем я прыгнул в кухню. Понятия не имею, зачем я это сделал. Наверное, думал, что спугну того, кто может там прятаться. Конечно, я мог бы выбежать через парадную дверь, но, учитывая, что весь город только что превратился в чертов пейзаж из книжки с картинками, я чувствовал себя в большей безопасности, оставаясь в доме.

Вид кухни вызвал у меня разом и облегчение, и шок.

Там никого не было. Только горы и горы еды. Выглядело так, будто родители готовили всю ночь напролет. Не представляю, когда они успели накупить столько продуктов. Здесь хватило бы еды, чтобы накормить футбольную команду.

Рыба, мясо и овощи занимали столы. Они выглядели как желе, а пахли вообще непонятно чем. Шаткими колоннами, одна на другой, громоздились миски, наполненные неизвестной жижей. Тут и там стояли торты, сделанные из чего-то, напоминающего бетон.

Пока я пытался осознать, на что сейчас смотрю, мой живот снова болезненно скрутило. Я был чертовски голоден, но все, что я видел, выглядело просто отвратительно. Ничто из этого никогда не коснется моих губ. Я бы искренне восхитился инсталляцией, если бы это был какой-то объект современного искусства, но моя семья искренне считала это нормальной едой. Такой же, как та, что мы ели каждый день. И вот этого я понять никак не мог.

Через завалы я с трудом добрался до кухонного островка, чтобы выключить чертово радио. Когда наступила блаженная тишина, я понял, что эта мелодия играла фоном всю ночь.

Только теперь было очевидно, что играла она не в моей голове, а буквально у меня на кухне.

Тишина была самым приятным, что я слышал со вчерашнего вечера, но она не продлилась долго. В коридоре хлопнула задняя дверь. Из-за музыки я не слышал, как она открывалась, но тот, кто открыл ее, был уже внутри. Я скользнул взглядом по кухне. Может быть, я успею вылезти через окно, но что делать дальше.

– Кто там? – крикнул я. Часть меня надеялась, что это просто родители вернулись за забытой вещью, но другая половина не желала даже видеть их перекошенные лица. Воспоминание о маминой улыбке, казалось, навсегда въелось в мой мозг.

Со вчерашнего дня я о нем ничего не слышал. Я несколько раз пытался дозвониться до него, но каждый раз попадал на голосовую почту. От Тессы тоже не было вестей. Я был взволнован ее предыдущим сообщением, которое гласило: ”НИЧЕГО НЕ ЕШЬТЕ. ОБЪЯСНЮ ПОЗЖЕ.” Она явно что-то знала, ну или догадалась об этом потому, что ее родители тоже сошли с ума. И оно же навело меня на тревожную мысль. Дэмиен слишком любил поесть.

Я промолчал, и Дэмиен появился в дверном проеме. Он выглядел несчастным. Глаза покраснели, под ними залегли тени и мешки, волосы торчали в разные стороны. Мы смотрели друг на друга, и ни один из нас, казалось, не мог найти слов. Он окинул кухню быстрым взглядом.

– Ты что-нибудь ел? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– От Тесс есть новости? – спросил я.

Он повернулся и произнес что-то одними губами. Через пару секунд за его спиной возникла Тесс.

Ее лицо и руки покрывали глубокие царапины, она выглядела очень встревоженной.

– Логан, ты должен пойти с нами. Нужно выбираться из этого города как можно быстрее.

Мы сели в машину Тесс. Снег все еще шел, покрывая землю белым покрывалом. Люди на улице смеялись и болтали, и на секунду мне показалось что стоит просто обычный декабрьский день. Но сейчас был сентябрь и половина людей здесь были не местными. Все они были одеты в черные старомодные наряды, а их лица были слишком совершенными, чтобы быть настоящими. Розовые щеки, зубы ровные и белые, волосы лежали в прическах волосок к волоску. Когда мы проезжали мимо них, они поворачивали глаза и головы нам вслед.

И они совсем не выглядели счастливыми.

– Что с тобой произошло? – прошептал я Тесс.

– Мама. Она совсем свихнулась. Она готовила все эти чертовы блюда и пыталась силой запихнуть их мне в глотку. Я сопротивлялась, и она стала кидаться на меня. Но ее лицо – вот это самая лютая хрень. Оно было абсолютно неподвижно, будто что-то внутри нее ею управляло.

– С моими родителями то же самое. Но они хотя бы на меня не нападали. Мне так жаль, Тесс, – ответил я.

Она только покачала головой.

– Когда все это случилось, я убежала к себе и написала вам обоим. А она пошла за мной. Это было так страшно… Дэмиен пришел как раз вовремя, прочитав мое сообщение. Мы отбились от мамы и спрятались в книжном.

Родители Дэмиена владели маленьким книжным магазинчиком. В детстве мы проводили там часы и успели перечитать почти все книги на полках.

– А что с твоими родителями, Дэмиен? – спросил я и почти сразу вспомнил, что они уехали в отпуск. – А, точно, не обращай внимания. Вы что-нибудь ели?

– Я, вообще-то, да. Я просто умирал с голоду, когда вернулся домой, но в холодильнике мышь повесилась. Я уже думал вернуться в супермаркет, но почему-то решил остаться дома. Я нашел завалявшихся пару яиц и поджарил их. Они, если что, выглядели вполне обычно.

– Ты себя нормально чувствуешь?

Он молча кивнул.

– Настолько нормально, насколько это вообще возможно, в таком дерьме.

– Может быть, эту хрень переносят только новые товары? – пробормотал я.

До этого момента вся эта абсурдная ситуация, конечно, казалась безумной и угрожающей, но после всего услышанного, мы были уверены, что нужно скорее отсюда выбираться. Мама Тесс всегда была такой любящей и доброй и уж точно не жестокой. Что бы она ни съела, оно свело ее с ума, и скоро та же участь постигнет всех местных.

Было странно, что настолько сильный страх могла вызывать такая идиллическая невинная картинка. Дети играли на улицах, магазинчики зазывали посетителей, весь городок готовился к сезону веселья.

Мы ехали молча. Нам было о чем поговорить и что обсудить, но после событий прошлой ночи, думаю, нам всем нужно было попробовать разобраться в этом самостоятельно. Я с трудом мог уложить это в голове. Контраст прекрасного и безумного был просто невыносим. Голова распухла от мыслей.

Настолько, что мне понадобилась пара минут, чтобы заметить мелодию.

– Ты включила радио? – спросил я Тесс, сидевшую за рулем.

– Нет, – прошептала она. – Оно само.

Она уже собиралась выключить музыку, но Дэмиен удержал ее руку.

– Слышите? Она меняется, – сказал он.

Он был прав. Сначала мелодия звучала как та, что мы слышали в супермаркете и у меня на кухне, но чем больше мы удалялись от центра города, тем более зловещей она становилась. Мы были уже рядом с границей, и мелодия звучала так, будто кто-то бросил песню “Жизнь в розовом цвете” в блендер. Изначально мелодия была странной, но смутно знакомой. Она вызывала теплое чувство, хотя головой я и понимал, что с ней связаны страшные вещи. Но то, во что сейчас превратились эти звуки было намного, намного хуже.

Звуки громких рыданий.

А потом рыдания перешли в вопли.

– Вырубай! – крикнул я, но никто из друзей не отреагировал. Их внимание было приковано к чему-то куда более страшному.

Мы выбрались из центра города, и, на первый взгляд, нас окружала более знакомая местность. Не было ни снега, ни незнакомцев, одетых в черное. На мгновение мне показалось, что мы выбрались из этого кошмара.

А потом я увидел их.

Тесс притормозила. Сначала мы не верили своим глазам. Это было ужасно.

Множество тел висело на деревьях с широко распахнутыми от ужаса глазами. В конце улицы мы заметили машину, врезавшуюся в дерево. То, что осталось от пассажиров, напоминало кровь и густую слизь.

– Останови машину! – крикнул Дэмиен, и мы резко встали. Он хлопнул дверцей и побежал к чему-то в конце дороги.

“Черт!” – подумал я, от всей души надеясь, что он не заметил лица своих родителей среди трупов.

Видео Страшные истории на Хэллоуин

Я быстро отстегнул ремень безопасности и выбежал на улицу вслед за другом. Тесс осталась в машине, недвижимая и ошеломленная.

Дэмиен обернулся прежде, чем я добрался до него.

– Не смотри, – прошептал он, но было уже слишком поздно.

На дороге лежали люди. Они не были родителями Дэмиана, но одно лицо было мне знакомо.

Наша учительница мисс Джонс. Самый умный и дружелюбный человек, которого я когда-либо встречал. Она лежала в луже крови, насквозь пронзенная металлической трубой.

– Они убили их. Всех, кто пытался сбежать, – прошептал я.

Глаза защипало от слез, но они быстро сменились тошнотой. Я думал, что вот-вот потеряю сознание. Дэмиен был таким же бледным.

Он что-то говорил, но я не слышал ни слова. Я попытался ответить, но ничего связного не вышло. Я вдруг резко почувствовал острое желание остаться. Я понял, что никуда не денусь. Это был конец. Мы останемся здесь, с мисс Джонс. “Жизнь в розовом цвете” гремела в моей голове, вперемежку с криками и рыданиями.

Мысли путались, и ничего конкретного в голову не приходило.

А потом я заметил машину. Тесс подъехала ближе.

Не помню, как я там оказался, но в следующий момент я обнаружил себя в салоне. Тесс дала задний ход.

Чем больше мы удалялись от от границы города, тем яснее становились мои мысли.

Этих людей никто не убивал. Они сами покончили с собой на границе. Я знал это, потому что тоже почувствовал это.

Отсюда не было выхода.

Мы застряли в этом идеальном снежном шаре.

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать (часть 1)

Мы продолжаем Хэллоуинский марафон. 7 дней, 7 переводов страшных историй. И сегодня мы начнем небольшую серию рассказов об одном чудесном городе.
Совсем скоро можно будет идти по домам выпрашивать сладость, но кто знает, не попадется ли вам гадость?

От него нигде не скрыться!
Каждый что-нибудь боится!
Познакомьтесь:это Страх…
Знают все его размах.


Ностальгия может быть таким прекрасным чувством. Запах, вдруг напомнивший о почти забытой встрече, фильм, переносящий в беззаботное детство, вкус, ассоциирующийся с куда более простыми временами… В Марвилле вы будете чувствовать ностальгию каждый день каждого месяца. Думаю, в основном потому, что это очень уединенный маленький городок. Здесь совсем немного магазинов, но они обеспечивают жителей всем необходимым. А до ближайшего большого города придется несколько часов трястись в машине.

Вам может показаться, что наш городок такой маленький, что даже воздуха на всех не хватает. Мама, папа и я почти никогда не выезжаем из города. Если только нужно купить что-то масштабное, чего не найти в Марвилле, или в отпуск летом.

Местные жители никогда не покидают Марвилл осенью и зимой, ведь именно тогда мы обеспечиваем себя на весь год. Видите ли, это крошечное местечко в глуши – настоящая приманка для туристов. Может быть, это из-за прекрасной природы или из-за уютной атмосферы нашего маленького городка, но стоит только листьям начать опадать – и гости появляются как из ниоткуда. Они гуляют по нашему средневековому старому городу, едят пирожные с кофе в кафе или отправляются в пеший поход по окрестным лесам.

Я всегда любил холодное время года, оно приносит немного разнообразия в нашу рутину. Поймите меня правильно, мне нравится Марвилл, но чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется повидать мир, познакомиться с новыми людьми, посмотреть, что там, за пределами моего городка. Благодаря гостям я хоть немного могу представить, на что это похоже.

В этом году я твердо решил по полной насладиться холодными месяцами, ведь в следующем я уже буду в колледже. Это последний сезон, в который я буду помогать родителям в кофейне и который проведу вместе со своими друзьями, живущими на той же улице, что и моя семья. Я и не думал, что этот год будет настолько отличаться от всех предыдущих. Все началось с максимально банального места.

Супермаркета.

Мы живем здесь словно законсервированные в ностальгии, но все же современный мир не обошел наш город стороной. Мы покупаем такие же вещи, как люди по всей стране. У нас только один супермаркет, но он такой же большой, как и любой подобный. В нем есть все: еда, напитки, медицинские товары, товары для дома и стройки. Там продают газировку Coca-Cola и Pepsi. Сухие завтраки Lucky Charms и Honey Puffs. Пачки чипсов Lay’s, наполовину наполненные воздухом так же, как и везде. Знаете, все вот это, что можно купить в большинстве нормальных магазинов. Единственное отличие от супермаркета в вашем городе будет, наверное, в том, что наши свежие продукты, молоко, масло и яйца доставляются с местных ферм, что мне всегда нравилось.

Но теперь похоже, что Марвилл навсегда перестал быть “нормальным”.

***
Была скучнейшая суббота, такая же как и любая другая в Марвилле, когда мы вдруг заметили, что кое-что изменилось. Дэмиен, Тесса и я пошли в супермаркет, надеясь набрать закусок на вечер и, если повезет, найти кого-нибудь, кто согласится купить нам пива.

– По-моему сегодня будет дождь, давайте устроим киномарафон, – воскликнула Тесса по дороге в магазин.

Осень в Марвилле наступает рано. Жаркие недели лета постепенно подходили к концу, хотя казалось, что прошлая зима закончилась буквально вчера. Мы не теряли времени даром: в веселой возне у озера месяцы пролетали как секунды. Дэмиен оброс светлыми кудрями, яркий загар Тессы потихоньку сходил, а я морально готовился следующие месяцы помогать родителям с кофейней. Скоро прибудут первые гости. Кто-то приедет на день, а кто-то останется на несколько дней или даже недель в местном отеле.

– Фу, – заворчал Дэмиен. – И какой дурацкий фильм мы еще не смотрели, Тесс?

– У тебя есть идеи получше? – огрызнулась она в ответ.

Мы провели вместе все лето, что начинало сказываться на наших отношениях. Но это были последние беззаботные дни, я дорожил ими и хотел просто отдыхать и бездельничать, пока еще было время расслабиться. Уже совсем скоро нам придется вернуться к учебе и работе.

Автоматические двери нашего местного супермаркета открылись, и нас обдало холодным кондиционированным воздухом. Где-то в глубине магазина играла приглушенная мелодия. Она напоминала о чем-то старом и уютном. Наверное, владельцы пытались настроить нас на праздничный лад, чтобы мы купили побольше.

В большинстве супермаркетов специфическая раскладка продуктов. Они водят вас по лабиринту полок, начиная с зелени и овощей. Вы входите в двери, сосредоточенные и собранные, и прямой наводкой идете к здоровой еде. И вот вы заполняете тележку фруктами и овощами, пробираясь вглубь магазина и постепенно теряете фокус. Тут-то вас и поджидают целые ряды сладостей, мимо которых вы уже не в силах пройти.

Ну а наша компания обычно вообще пропускала секцию с здоровой пищей. Однако сегодня она привлекла наше внимание. Мы только вошли в магазин, и он еще не успел запудрить нам мозги.

– Какого хрена? – прошептала Тесс.

Ни один из плодов на полках даже отдаленно не походил ни на что, что я когда-либо видел раньше. Там лежали бананы в три раза больше обычных и все поросшие фиолетовой шерстью. Крошечные яблоки в пластиковых ведрах. Огурцы, закрученные как крендели. Это, наверное, была какая-то шутка или розыгрыш, но с каких пор супермаркеты начали разыгрывать клиентов?

– Просто умора, – сказал Дэмиен,подходя к полке с надкусанной клубникой.

Я понятия не имел, что сказать. Первой реакцией был смех, но в глубине души я знал, что все это совсем не смешно. Творилось что-то неладное, и я почувствовал, как
желудок скрутило в узел. Мы пошли по проходу, надеясь встретить сотрудника или посетителей. Марвилл был маленьким городком, и мы были знакомы почти со всеми жителями.

Внутри не было ни души, а мы все рассматривали странные предметы на полках. Сначала я подумал, что, может быть, в этом году фермеры собрали ужасно странный урожай, но товары в упаковках совсем сбивали с толку. Каждый из них был заменен новой версией. Они были почти такими же, как обычно, но не совсем. Кола была зеленой, вакуумные упаковки с чипсами запечатаны так, что внутри совсем не было воздуха. А все названия и бренды изменились совсем слегка, но так, чтобы заставить нас вернуться и прочитать еще разок.

Ариуль, мистер Плопер, ван ИШЬ.

– Может быть владельцы сменились и тут теперь продают подделки и некондицию? Ну типа это дешевле и все такое, –предположил я.

– И они что, поменяли все за ночь? Я был тут вчера и клянусь, все было нормально, – ответил Дэмиен, подходя к полке, чтобы рассмотреть и потрогать все, что попадется на глаза.

– Давайте спросим ее!

Тесс пошла к женщине, одетой в черное с ног до головы, с высоким цилиндром на макушке. Заметив нас, она развернулась и улыбнулась.

– Привет, ребятки, как поживаете в этот прекрасный день?

– Эмм, привет. Вы местная? – спросил я.

– Раньше нет, теперь да.

Мы с Тесс переглянулись, не зная, что на это ответить.

– Как вам товары в этом магазине? – спросил Дэмиен.

– Они грандиозные! Замечательные! Восхитительные! – воскликнула она. – О, Логан, дружочек, тебе необходимо купить немного этих бисквитов и бросквитов для кофейни! – сказала она, проводя кончиками пальцев по моему лицу. Они были жесткие, как наждачная бумага.

Я не знал что сказать. Что за бросквиты? Я эту женщину никогда раньше не видел. Думал, она туристка.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и продолжила бродить по магазину, мурлыкая под нос какую-то мелодию. Мне понадобилось какое-то время, чтобы осознать, что она подпевает музыке, доносившейся из динамиков. Это была все та же песня, которая играла, когда мы вошли. Будто ее зациклили на повторе.

– Это капец как странно, – прошептал Дэмиен. – Мы что, спим?

Тесс захихикала, но мне было не смешно. Все это реально тревожило.

– Пошли к кассам, – предложил я.

Мэтью, парень, которого мы знали со школы, был сегодня единственным кассиром. Каждый раз, когда мы что-нибудь у него покупали, он вел себя задиристо и грубо, но сегодня что-то в нем изменилось. Он улыбался и напевал, прямо как та дама в цилиндре, а, увидев нас, яростно замахал руками в знак приветствия.

– Мэтт, что за хрень здесь происходит? Что случилось с магазином? – Я чуть ли не кричал.

Он покачал головой, пристально глядя мне в глаза.

– Абсолютно ничего не случилось, что ты такое говоришь?

***
Мы ничего не купили, просто вышли. Дэмиен предлагал взять какие-нибудь странные закуски или, на худой конец, парочку тех сумасшедших фруктов, но от одного пребывания в супермаркете меня почему-то затошнило. Казалось, что я вот-вот потеряю сознание.

Короче говоря, я чувствовал себя как-то неправильно. Я могу это описать только так. Поэтому сказал друзьям, что переночую дома. Чем ближе мы подходили к нашей улице, тем более разбитым я себя чувствовал. Мне уже казалось, что странная фигня в магазине мне просто показалась, но Дэмиен и Тесс вроде бы тоже это видели.

Мы попрощались и разошлись по домам, чтобы обсудить происшествие с родителями.

Я открыл дверь в свой дом и почувствовал, как по спине пробежал холодок. С кухни доносился запах какого-то варева. Пахло одновременно сладко и горько, но не это было самым странным. А музыка. Из нашего радио лилась та же мелодия, что и в магазине.

– Мам? Пап? – крикнул я.

– О, дорогой, ты уже дома! Заходи, солнышко, мы уже собирались ужинать!

Мама встретила меня в праздничном платье и белых перчатках, отец – в коричневом костюме.

– Сегодня что, какой-то особый день? – спросил я.

– Что может быть более особенным, чем душевный ужин с семьей, сын? – сухо сказал отец.

Я сел и нервно сглотнул.

– Ммм, мам, пап, вы были сегодня в супермаркете?

– Ну да, я как раз утром заходила купить камбалы и отрубей, – небрежно ответила мама.

– Чего?

Она указала на сковороду, наполненную какой-то странной липкой субстанцией, разложенной небольшими квадратами. Типа внебрачного ребенка пудинга и крекеров. Родители посмотрели на меня так, будто это я был сумасшедшим.

В животе снова забурлило. Может, я заболел? Может быть, меня лихорадит?

– Извините, я себя неважно чувствую. Я пойду прилягу, ладно?

– Ты не поужинаешь с нами? – спросила мама, а ее глаз странно дернулся.

– Может быть, позже, – пробормотал я и пошел вверх по лестнице.

– Лучше бы тебе так и сделать! – крикнул мне вслед отец.

Теперь, думаю, не нужно объяснять, что случилось что-то ужасное. Я никак не мог уложить это в голове, казалось, что я схожу с ума. Но это было только начало.

***
Когда я проснулся, на улице было темно. Я взглянул на будильник около кровати и понял, что проспал часов пять подряд.

Я просто умирал с голоду. В голову пришла мысль, что все странные события дня мне просто приснились. Протерев глаза, я выбрался из постели, готовый спуститься вниз и чего-нибудь перекусить. Обычно в это время родители уже спали, но внизу был какой-то шум.

Я взял телефон, и внезапно все, что казалось сном, стало еще более реальным, чем раньше.

НИЧЕГО НЕ ЕШЬТЕ. ОБЪЯСНЮ ПОЗЖЕ.

Это сообщение пришло пару часов назад от Тесс. Я написал ей и несколько раз перезвонил, но ответа не было.

Я аккуратно открыл дверь, чтобы посмотреть, что творится дома. Сначала мне показалось, что дверь заперта, но хорошенько ее толкнув, я понял, что она просто была завалена кучей еды. И я не мог опознать ни одного блюда.

Я на цыпочках подкрался к лестнице. Первый раз в жизни меня пугал собственный дом. И собственная семья.

А потом я услышал их.

Мои родители болтали и смеялись, но они были не одни. Множество голосов, обладателей которых я не знал, звучали вразнобой. А еще там была она. Мелодия. Они все еще крутили ее.

Ни за что на свете я не пошел бы туда. Я вернулся в свою комнату так быстро, как только мог, и запер дверь.

Сердце бешено колотилось, меня прошиб холодный пот, я весь дрожал. Казалось, я окончательно свихнулся. Марвилл был именно тем городом, который можно описать как “самое прекрасное место на земле”. Он безопасный, уютный и приятный. Он такой, какой вы представляете себе деревню Санты. Люди все как один дружелюбны, даже туристы. Но теперь, кажется, сюда пробралось что-то еще. Что-то не из нашего мира. И это каким-то образом связано с супермаркетом и этими странными товарами в нем.

Я понятия не имею, чему верить, но мне нужно бежать отсюда.

Прежде чем появится еще больше других.

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК
Дзен

Оцените статью
Торговля на фондовом рынке
Добавить комментарий